Законопроект П/4067/25: Закон о запрете отрицания событий резни 7 октября 2023 года (восьмая резня на собрании), 5785-2025

Подготовительный документ юридического советника Комитета — Законопроект о запрете отрицания резни 7 октября, 5784-2023

2 июня 2024 г., 25 ияра 5784

Адресат: Комитет по конституции, закону и правосудию Составитель: юридический советник Комитета

---

Подготовительный документ к обсуждению, назначенному на 3 июня 2024 г., по законопроекту о запрете отрицания резни 7 октября, 5784-2023, инициированному депутатом Кнессета Форером и др. (П/4067).

Рассматриваемый законопроект предлагает принять новый закон, включающий два новых уголовных состава:

а. Публикация высказываний, отрицающих резню 7 октября или преуменьшающих ее масштабы;

б. Публикация высказываний, содержащих одобрение, сочувствие или солидарность с указанными событиями резни.

Предлагается установить максимальное наказание за оба преступления — пять лет лишения свободы.

Резня определяется в законопроекте следующим образом: «события резни, убийства, изнасилования, похищения и мародерства, совершенные террористами ХАМАСа и их пособниками 22 тишрея 5784 (7 октября 2023 г.)».

Предыстория

Законопроект основан на Законе о запрете отрицания Холокоста (חוק איסור הכחשת השואה), 5746-1986, но включает ряд изменений по сравнению с его текстом. Закон о запрете отрицания Холокоста был принят в 1986 году, спустя многие годы после Холокоста. Это исключительный закон в уголовном законодательстве, и, по-видимому, никогда не применялся в Израиле. В Законе установлены два уголовных состава: первый касается лица, публикующего высказывания, отрицающие деяния, совершенные в период нацистского режима и являющиеся преступлениями против еврейского народа или против человечности, или преуменьшающие их масштабы, с намерением защитить совершивших эти преступления или выразить им сочувствие либо солидарность (элемент, отсутствующий в рассматриваемом законопроекте). Второй состав касается лица, публикующего высказывания одобрения, сочувствия или солидарности с деяниями, совершенными в период нацистского режима и являющимися преступлениями против еврейского народа или против человечности.

Вопросы для обсуждения

В основе законопроекта лежит важная цель — борьба с отрицанием резни 7 октября и с теми, кто выражает сочувствие или солидарность с этими деяниями. Отвращение к публикациям, стремящимся отрицать резню, понятно, равно как и угроза, заложенная в отрицании резни и тем более в выражении слов одобрения или сочувствия к ней, в Израиле и в мире.

Однако существуют различные трудности в установлении уголовных составов в предлагаемой формулировке, и предлагается, чтобы Комитет обратил на них внимание:

1. Является ли уголовное право подходящим инструментом для борьбы с отрицанием резни?

Во-первых, на принципиальном уровне, в отличие от иных запретов на высказывания, таких как запрет подстрекательства, направленных на предотвращение высказываний из-за опасения, что они приведут к иному вредоносному действию — например, террористическому акту или насилию, совершенно неясно, способствует ли уголовный запрет на ложные утверждения борьбе с этой ложью, и тем более в эпоху интернета, когда информация, потребляемая человеком, не ограничена информацией из его страны. Практически существует даже опасение, что криминализация публикаций, отрицающих резню, может причинить вред борьбе с этим отрицанием, поскольку будет воспринята как инструмент «замалчивания» темы и предотвращения любого обсуждения, вместо того чтобы бороться с этим негативным явлением путем распространения правды — разъяснительной работы, распространения информации и видеоматериалов информационными органами, а в соответствующих случаях — обращения с целью удаления отрицающего контента из интернета.

Во-вторых, поскольку предлагаемый состав распространяется на любого, кто «публикует» высказывания, отрицающие резню, и не требует в качестве условия, чтобы отрицание было систематическим или совершалось с намерением повлиять на общественность, существует опасение, что в его сферу попадет также потребитель дезинформации, а не тот, кто намеренно распространяет заведомо ложную информацию о резне. Это поднимает фундаментальные вопросы о возможности привлечения к уголовной ответственности за мысли, что противоречит основополагающим принципам уголовного права: можно ли вменить вину лицу, которое верит, что события резни (или их часть) не произошли, вследствие незнания или вследствие воздействия ложных источников информации, распространяющих искаженную картину событий?

В связи с вышесказанным предлагается, чтобы Комитет обсудил обоснованность установления уголовного запрета.

2. Является ли нынешний момент подходящим для установления состава отрицания резни?

Важно подчеркнуть, что на данный момент полные подробности резни и ее масштабы еще не ясны с фактической точки зрения и по-прежнему являются предметом расследования правоохранительных органов, прежде всего полиции и прокуратуры. Когда государство пожелает привлечь к ответственности исполнителей резни, ему потребуется доказать в суде ее масштабы и характеристики в рамках уголовного процесса. Кроме того, с течением времени эти факты могут быть исследованы и в неуголовных форматах, таких как официальные расследования или масштабные исследования историков или журналистов.

При таких обстоятельствах существует также опасение, что уголовное преследование за отрицание резни может потребовать раскрытия выводов и доказательств из уголовных расследований, ведущихся в отношении причастных к этим событиям. Это может нанести ущерб возможности ведения уголовного преследования этих лиц за совершенные деяния.

Наконец, в связи с тем что полная фактическая картина всех деталей резни еще не сложилась, состав, криминализирующий «преуменьшение масштабов событий», особенно проблематичен, поскольку запрещенное поведение недостаточно определено, и это может представлять собой нарушение принципа законности, когда лицо не знает, что запрещено, а что разрешено (например, каков статус журналистского расследования, касающегося событий резни и утверждающего, что определенное событие произошло иначе, чем считалось ранее?).

3. Существуют трудности в сравнении с Законом о запрете отрицания Холокоста

Текст рассматриваемого законопроекта основан на Законе о запрете отрицания Холокоста, подробности которого описаны выше. Однако следует обратить внимание на ряд аспектов, затрудняющих проведение аналогии между двумя законопроектами.

Во-первых, в основе восприятия Холокоста в Израиле и в мире лежит признание уникальности Холокоста в мировой истории. Не может ли принятие закона, стремящегося создать почти полное тождество между отрицанием Холокоста и отрицанием резни 7 октября, напротив, умалить память о Холокосте и нанести ущерб усилиям Государства Израиль и евреев мира по борьбе с отрицанием Холокоста и восприятию его уникальности?

Кроме того, следует помнить, что Закон о запрете отрицания Холокоста был принят примерно через 40 лет после событий Холокоста, когда масштабы и большинство деталей Холокоста были известны всем после проведения многочисленных уголовных процессов, в которых были привлечены к ответственности военные преступники, включая процесс Эйхмана. Как указано выше, в отношении событий резни 7 октября мы все еще находимся на более ранней стадии формирования исторической правды о том, что произошло в тот день.

Наконец, следует подчеркнуть, что в Законе о запрете отрицания Холокоста уголовный состав возникает лишь когда публикация совершается «с намерением защитить совершивших эти преступления или выразить им сочувствие или солидарность»; публикация «правильного и добросовестного» отчета о запрещенной публикации по Закону, совершенная не с целью выражения сочувствия или солидарности, не является преступлением; и предъявление обвинительного акта по Закону обусловлено согласием Юридического советника Правительства. Эти элементы не включены в рассматриваемый законопроект.

4. Состав публикации слов одобрения, сочувствия или солидарности с событиями резни

Как указано, законопроект предлагает также установить специальный состав публикации высказываний одобрения, сочувствия или солидарности с деяниями, совершенными 7 октября. Этот состав представляет собой частное применение состава публикации слов одобрения, сочувствия или солидарности с террористическими актами, установленного в статье 24(б)(2) Закона о борьбе с терроризмом (חוק המאבק בטרור), 5776-2016. Однако, в отличие от состава, установленного в указанной статье Закона о борьбе с терроризмом, предлагаемый состав не включает «вероятностный элемент» — элемент, устанавливающий, что уголовный состав обусловлен наличием реальной возможности того, что публикация приведет к совершению террористического акта.

В последние месяцы Комитет обсуждал другие законопроекты, стремящиеся снизить или изменить вероятностный критерий в том же подпункте. В ходе этих обсуждений мы подчеркивали, что в целом в уголовном праве обоснование уголовного запрета определенного поведения основывается на наличии вреда, ввиду которого оправдано ограничение лица, или, по крайней мере, риска наступления вреда (так называемый «принцип вреда»). Чем дальше действие лица от наступления вреда, тем меньше его моральная вина и, соответственно, меньше обоснование для его ограничения.

С учетом этого общепринято, что уголовный запрет на свободу выражения в контексте нанесения ущерба государственной безопасности или общественному порядку обусловлен наличием дополнительного компонента в составе помимо самой публикации высказывания — вероятностного элемента (близкая вероятность или реальная возможность того, что высказывание приведет к террористическому акту или насилию) или специального субъективного элемента (например, цель подстрекательства к расизму или цель идентификации с террористической организацией). (Заметным исключением является прямой призыв к террористическому акту — как в силу имманентного риска, заложенного в таком призыве, так и потому, что его можно рассматривать как действие, выходящее за рамки простого выражения мнения.)

Как было отмечено в ходе обсуждений Комитета, установление уголовного состава за публикацию слов одобрения без дополнительного элемента разрывает причинно-следственную связь между высказыванием и причиненным вредом и затрудняет обоснование привлечения лица к уголовной ответственности.

Поскольку Комитет активно занимается данной темой в рамках законопроектов о поправке к Закону о борьбе с терроризмом, предлагаем Комитету рассмотреть в рамках обсуждения этих законопроектов также возможность специального регулирования публикации слов одобрения или сочувствия событиям резни 7 октября.