Правительственный законопроект: Законопроект о борьбе с терроризмом (изменение № 9 и временная норма) (потребление террористической пропаганды), 5784-2023 (разделение дел между прокуратурой и полицейским обвинением)

Возражение против меморандума Закона о борьбе с терроризмом (потребление террористических публикаций) (Временное положение), 5784-2023

Ассоциация за гражданские права в Израиле (ACRI) Нахалат Биньямин 75, Тель-Авив 6515417

19 октября 2023 г.

Уважаемое Министерство юстиции,

Относительно: Меморандум Закона о борьбе с терроризмом (потребление террористических публикаций) (Временное положение), 5784-2023

1. Ассоциация за гражданские права возражает против законопроекта, предложенного в меморандуме.

2. Прежде всего, время продвижения закона вызывает серьёзные затруднения. Речь идёт о законе, который порождает значительные конституционные проблемы и стремится закрепить исключительное регулирование, которое, по результатам нашей проверки, является также мировым прецедентом. Закон не внесёт никакого вклада в боевые действия и не имеет прямой связи с чрезвычайным положением, но проведение обсуждения сейчас не позволит осуществить взвешенную дискуссию по закону. Следует отложить предлагаемое обсуждение и не проводить его сейчас, когда эмоции накалены и отсутствуют внимание и терпимость для углублённого рассмотрения законов, которые не являются срочными и которые серьёзно нарушают права человека.

3. По существу, необходимость борьбы с терроризмом и его пресечения не оспаривается, однако предлагаемое средство является чрезмерным, экстремальным и выражает антидемократическую концепцию, согласно которой можно лишить человека свободы даже без совершения им какого-либо активного действия, запрещённого законом. Кроме того, речь идёт о запрете, ведущем к ошибочному привлечению, расплывчатом, который может запутать человека в обвинениях — и даже в контексте терроризма — без какой-либо его вины. По результатам нашей проверки, у данного закона нет аналогов в других демократических государствах.

4. Предложение приведёт к криминализации законопослушных граждан, причём по обвинениям в терроризме, без совершения ими какого-либо активного действия, противоречащего закону. Оно серьёзно нарушает свободу слова, которая включает и право потреблять различные публикации.

5. Так, человек, состоящий в районной группе Facebook, где люди публикуют жалобы на муниципалитет наряду с объявлениями о продаже подержанных товаров и т.п., может совершить правонарушение лишь потому, что кто-то в группе систематически публикует материалы, содержащие похвалу действиям одной из организаций, указанных в приложении, или распространяет видеозаписи, документирующие совершение террористических актов. Фактически любой человек в этой группе Facebook может оказаться подозреваемым в потреблении террористических публикаций.

6. Человек, состоящий в семейной группе WhatsApp, может оказаться подозреваемым в потреблении террористических публикаций из-за того, что его дядя время от времени публикует в группе похвалу террористическим актам. Это несмотря на то, что данный человек может совершенно не разделять экстремистские взгляды своего дяди.

7. Девушка может следить за иностранной интернет-инфлюенсером, которая обычно публикует развлекательный контент, а в период конфликта в стране начинает использовать свою платформу для похвалы терроризму и публикации видеозаписей, которые воспринимаются как призыв к совершению террористического акта. В одночасье эта девушка становится подозреваемой в потреблении террористического контента.

8. Блогерша, публикующая свои мнения по актуальным вопросам, начинает следить за новостным сайтом, публикующим фотографии из Газы, чтобы получать информацию, которую она не получает от израильских СМИ. Между репортажами о ситуации на сайте появляются также похвалы терроризму, видеозаписи, документирующие террористические акты, или вообще выясняется, что сайт управляется террористической организацией (без её ведома). В одночасье она становится подозреваемой в потреблении террористического контента.

9. Человек, потребляющий контент в социальной сети, неоднократно сталкивается с видеозаписями, которые появляются в его ленте (feed) благодаря алгоритму данной социальной сети, и эти видеозаписи могут включать то, что интерпретируется как поддержка терроризма, или являться видеозаписями, документирующими террористические акты.

10. Имам публикует видеозаписи, в которых приводит цитаты из Корана, требующие контекстуальной интерпретации. Органы безопасности интерпретируют эти высказывания как похвалу террористическим актам. В тот самый момент каждый, кто потребляет эти видеозаписи, является потенциальным правонарушителем.

11. Человек потребляет теоретические статьи, и в ходе чтения обнаруживает, что они содержат также похвалу и сочувствие террористическому акту.

12. Всё это лишь несколько примеров присущей данному закону проблемы, заключающейся в создании связи между пассивным потреблением контента и публикаций и преступностью.

13. Мы понимаем необходимость борьбы с индоктринацией и промыванием мозгов террористическими элементами, однако способ борьбы с этим — привлечение к ответственности тех, кто подстрекает к насилию и терроризму или восхваляет терроризм, или удаление этих публикаций законными путями, а не криминализация людей, не совершивших ничего, кроме того что они подверглись воздействию этих публикаций в социальных сетях или в интернете.

14. Наказание за потребление запрещённых публикаций, опубликованных другими, а не за действия, приближает нас к режиму полиции мыслей, при котором люди могут быть заключены за решётку лишь из-за опасений относительно того, что происходит в их голове.

15. Особенно серьёзным является то, что предложение даже не связывает потребление контента с попыткой совершить незаконное действие и не требует субъективного элемента, связывающего потребление контента с намерением совершить запрещённое действие.

16. Если закон будет принят, он будет иметь тяжёлый сдерживающий эффект (chilling effect) на свободу слова, и граждане будут опасаться, что само прочтение запрещённой публикации может запутать их в подозрениях в тяжких преступлениях в сфере терроризма. Закон также будет иметь тяжёлый сдерживающий эффект на свободу прессы и академическую свободу.

17. Предусмотренные в меморандуме защиты также не оправдывают этого. Определение пассивного потребления контента как преступного не становится допустимым лишь потому, что установлены широкие защитные нормы. Бремя доказывания правонарушения лежит на властях, а не на гражданине. Нет оснований привлекать человека, не совершившего ничего, как лицо, совершающее террористическое правонарушение, и ожидать, что он докажет, что потребление контента осуществлялось добросовестно или в исследовательских целях и т.п.

18. Эти защиты также не пройдут проверку реальностью и будут применяться избирательно. Еврейский исследователь Ближнего Востока, выходец из системы безопасности, просматривающий сайты ХАМАСа для своих исследований, не будет допрашиваться и не окажется подозреваемым, тогда как его арабский коллега, который для целей своих исследований следит за публикациями ХАМАСа, будет допрошен и окажется подозреваемым. Тем более если он к тому же подписал петицию против причинения вреда детям в Газе. На него обрушится идеальный шторм, и даже если в конечном счёте он выдержит бремя доказывания того, что не совершил никакого правонарушения и имеет право на защиту, это произойдёт после того, как он будет арестован, его имя будет запятнано и его карьера будет разрушена. Так происходит в обычное время и тем более в чрезвычайные периоды, когда терпимость к выяснению подобных вопросов стремится к нулю.

19. Более того, в действующем законодательстве о безопасности, а также в уголовном праве имеется множество положений, направленных на предотвращение совершения правонарушений лицами, потребляющими контент террористических организаций. При наличии информации, дающей основания для опасений угрозы безопасности государства, Шабак имеет полномочия действовать для предотвращения этой угрозы. Кроме того, в сфере уголовного права существуют иные правонарушения в Законе о борьбе с терроризмом, касающиеся также хранения террористического контента для его распространения или попытки совершить террористическое правонарушение.

20. Также международный анализ (который в силу сжатых сроков является неполным) указывает на крайнее отклонение предлагаемого закона по сравнению с другими демократиями. Ни в одном из рассмотренных нами государств нет запрета и санкций за потребление террористических публикаций. Единственное, что приближается к такому запрету, — это запрет в британском Законе о терроризме на потребление публикаций, полезных для совершения террористического правонарушения. Британский закон не относится к потреблению публикаций, содержащих похвалу террористическим актам, а также не распространяется на потребление публикаций, подстрекающих к совершению терроризма, как предлагается в меморандуме. Запрещено лишь потребление публикаций, которые могут помочь осуществить террористическую атаку, например, видеозапись, объясняющая, как совершить террористический акт.

21. Более того, предложение в меморандуме нарушит фундаментальный принцип, согласно которому уголовное наказание требует, чтобы правонарушение не было сформулировано расплывчато, ибо «нет наказания без предупреждения». Пассивное потребление публикаций не отвечает этому требованию, поскольку вопрос о том, представляют ли потреблённые материалы, например, «похвалу, сочувствие или поощрение террористического акта», зачастую является спорным, контекстуально зависимым или косвенным. Такие слова, как «сопротивление», «шахид» и т.п., нередко интерпретируются по-разному властями и общественностью. Так же и цитата из Корана или призыв к действиям, которые власти интерпретируют как терроризм, но граждане необязательно интерпретируют как терроризм (например, в отношении различия между сопротивлением военной силе и причинением вреда гражданам). Это означает, что даже гражданин, потребляющий определённые публикации, не сможет заранее знать, совершает ли он какое-либо правонарушение. Более того, нередко потребление публикаций будет осуществляться из источника, не идентифицируемого чётко с одной из террористических организаций, перечисленных в приложении, и у потребителя контента не будет возможности узнать, совершает ли он правонарушение.

В свете всего изложенного, данный меморандум следует отвергнуть и не продвигать.

С уважением,

Гиль Ган-Мор, адвокат