Правительственный законопроект: Закон о правовой помощи (Изменение № 26 и временное положение), 5784-2024

Замечания Государственной защиты к Законопроекту о юридической помощи (поправка N 24 и временное положение) (юридическая помощь потерпевшим от преступлений), 5782-2022

24 сивана 5784 (30 июня 2024)

---

Кому: Член Кнессета Симха Ротман, председатель Комиссии по конституции, праву и правосудию

Тема: Замечания Государственной защиты к Законопроекту о юридической помощи (поправка N 24 и временное положение) (юридическая помощь потерпевшим от преступлений), 5782-2022

---

Настоящим направляется позиция Государственной защиты по рассматриваемому законопроекту в части предложения расширить юридическую помощь потерпевшим от половых преступлений начиная со стадии расследования.

Прежде всего следует отметить, что, как правило, Государственная защита воздерживается от выражения позиции по вопросу предоставления представительства службой юридической помощи. Вместе с тем мы сочли необходимым выразить нашу принципиальную оговорку к рассматриваемому предложению в части расширения помощи в уголовном процессе начиная со стадии расследования — в силу его важности и прецедентного характера, а также с учётом его последствий для лиц, подозреваемых и обвиняемых.

По мнению Государственной защиты, предложение о предоставлении юридической помощи потерпевшим от половых преступлений (а также иных преступлений) на стадии расследования подрывает основополагающую систему сдержек и противовесов уголовного процесса. Законопроект, в случае его продвижения, стремится предоставить потерпевшим юридическую помощь более широкую, чем юридическое представительство, которое Государственная защита предоставляет в настоящее время подозреваемым в уголовном процессе. Так, Закон о Государственной защите, 5756-1995 устанавливает, что подозреваемый (совершеннолетний), содержащийся под стражей и не располагающий средствами, имеет право на представительство государственного защитника. Принятие законопроекта означает расширение объёма государственного представительства заявителей за пределы объёма представительства, предоставляемого подозреваемым, — как тем, которые не содержатся под стражей, так и тем, которые не соответствуют критериям экономической правомочности. Как будет разъяснено далее, предлагаемое регулирование вызывает реальное затруднение с точки зрения принципа презумпции невиновности и подрывает концепцию сдержек и противовесов, лежащую в основе уголовного права.

В этой связи следует напомнить, что Законопроект об уголовном судопроизводстве (допрос подозреваемых) (поправка N 9), 5778-2018 предлагал расширить юридическое представительство, предоставляемое подозреваемым от имени государства, распространив его и на неимущих подозреваемых, не содержащихся под стражей, по преступлениям категории «тяжкое преступление». Этот законопроект лишь частично воспринял рекомендацию Консультативной комиссии при министре юстиции по вопросам уголовного судопроизводства и доказательств под председательством судьи (в её тогдашнем звании) Мирьям Наор, которая предлагала предоставить юридическое представительство неимущим подозреваемым по всем видам преступлений, — по бюджетным соображениям.

Следует пояснить, что право подозреваемого на юридическое представительство на стадии расследования вытекает из его права на консультацию с адвокатом. Это право закреплено в статье 34(а) Закона об уголовном судопроизводстве (полномочия по правоприменению — задержания), 5756-1996, который также устанавливает, что лицо, ответственное за расследование, обеспечит его реализацию «без промедления». Право подозреваемого на консультацию с адвокатом имеет конституционный статус и вытекает из права на справедливое судебное разбирательство. Оно обусловлено асимметрией между подозреваемым и правоохранительными органами и риском, сопряжённым с уголовным процессом, включая лишение свободы, нарушение прав подозреваемого и задержанного и опасность ложных признаний. Встреча с адвокатом призвана также защитить подозреваемого от тяжёлого, непосредственного и конкретного ущерба, причиняемого его задержанием, в дополнение к противостоянию полицейскому допросу. Отсюда вытекает особая значимость права на консультацию на стадии расследования, которую подчеркнула председатель Верховного суда Д. Бейниш:

«Значимость права на встречу и консультацию с защитником на стадии расследования обусловлена тем, что, как правило, допрос представителями власти представляет собой сложную и стрессовую ситуацию для каждого допрашиваемого в условиях задержания, когда он стоит один перед своими следователями. Общепринятое мнение состоит в том, что право на представительство и консультацию с адвокатом содействует защите прав допрашиваемых, обеспечению справедливости процедур расследования и предотвращению злоупотребления структурным неравенством сил между задержанным и допрашивающими его представителями власти»

(УА 5121/98 Йешахаров против Военного прокурора, ПД 61(1) 461, 479 (2006)).

При всём уважении, эти особые основания не являются действительными в отношении потерпевших от преступления. На стадии расследования потерпевший от преступления является заявителем, чья жалоба ещё не проверена и который приходит в полицейский участок для дачи показаний. Излишне напоминать, что существуют заявители, чьё дело закрывается или завершается оправданием обвиняемого, и, следовательно, они в конечном итоге не становятся потерпевшими от преступления. Речь идёт о сущностном различии, вытекающем из принципа презумпции невиновности, поскольку сам факт прихода лица в полицейский участок для подачи жалобы не создаёт автоматической «презумпции виновности». В некоторых случаях выясняется, что речь идёт о ложной жалобе.

Такова и концепция, лежащая в основе Закона о правах потерпевших от преступлений, который хотя и использует термин «потерпевший от преступления», но проводит сущностное разграничение между различными стадиями процесса. Так, в начале процесса заявителю предоставляются относительно ограниченные права, касающиеся в основном получения информации. Лишь с предъявлением обвинения закон предоставляет право выражать свою позицию, причём оно расширяется на стадии после осуждения, когда заявитель становится потерпевшим от преступления с юридической точки зрения (см. статьи 18-20 Закона). Позиция законопроекта, согласно которой необходимо создать «непрерывность» юридической помощи на протяжении всего процесса, противоречит важным разграничениям, лежащим в основе Закона, и стремится предоставить непрерывное право, игнорируя правовой статус потерпевшего от преступления на различных стадиях процесса.

Не преуменьшая эмоциональные и психологические трудности, связанные с полицейским расследованием для потерпевших от половых преступлений, бесспорно, что речь идёт о трудностях, сущностно отличающихся от тех, с которыми сталкивается подозреваемый. Подозреваемый, порой содержащийся под стражей в момент допроса, подвергается риску значительной общественной стигматизации и длительного тюремного заключения, в особенности если он подозревается в тяжких преступлениях, которыми занимается законопроект. Кроме того, юридическая консультация подозреваемого призвана защитить привилегию против самообвинения и право на молчание, из признания того, что его допрос в полиции отличается от допроса обычных свидетелей и является более сложным.

Напротив, предоставление юридического представительства заявителю на стадии расследования (и в особенности в допросной комнате) является не просто инструментом реализации предоставленных ему по закону прав, а создаёт новое право. Следует обратить внимание: статья 14 Закона о правах потерпевших от преступлений предоставляет потерпевшему от полового преступления или преступления, связанного с насилием, право на то, чтобы «лицо, сопровождающее его по его выбору, присутствовало при его допросе в следственном органе». Это право ограничено усмотрением ответственного офицера, если тот сочтёт, что присутствие может нанести ущерб расследованию. Не случайно статья говорит о «лице», а не об адвокате. Ясное намерение законодателя состояло в том, чтобы позволить потерпевшему получить эмоциональное, а не юридическое сопровождение, как разъясняется в пояснительной записке к закону: «Сопровождение на стадии расследования призвано облегчить потерпевшему непростой контакт с полицией и содействовать уменьшению вторичной виктимизации». Если некоторые заявители используют эту статью для обеспечения присутствия адвоката при допросе, речь идёт о ненадлежащем положении, способном нанести ущерб установлению истины. Это явление, которое следует сокращать, безусловно не оправдывает расширения юридической помощи на стадии расследования.

В этой связи следует напомнить, что в нашей правовой системе подозреваемый не имеет права на присутствие адвоката в допросной комнате, в отличие от порядка, существующего во многих государствах. Это означает, что законопроект может предоставить заявителям право на представительство, которое не только шире права подозреваемых с точки зрения права на государственного адвоката, но и с точки зрения содержания.

Законопроект также не согласуется с рекомендациями Межведомственной комиссии по изучению обращения с потерпевшими от половых преступлений в уголовном процессе под председательством судьи Д. Берлинер. Комиссия Берлинер рассмотрела возможность расширения юридической помощи потерпевшим от преступлений на стадию расследования, но предпочла рекомендовать социальное сопровождение. Эта рекомендация основывалась главным образом на оценке того, что сопровождение, ориентированное на эмоциональные и социальные потребности потерпевших, соответствует нуждам, представленным комиссии широким кругом специалистов, сопровождающих потерпевших от преступлений. Задача сопровождающего — поддерживать потерпевшую при контакте с правоохранительными органами, связывать её с реабилитационными и терапевтическими службами в общине, присутствовать рядом с ней на судебных заседаниях, разъяснять ей сущность процедур и юридическую терминологию и готовить её к предстоящему. При этом в докладе комиссии подчёркивалось: «Цель сопровождения — поддержка, помощь и обеспечение доступности информации без нанесения ущерба расследованию и ведению уголовного процесса» (стр. 99 доклада комиссии). Социальное сопровождение, таким образом, призвано ответить на уникальные потребности потерпевших от половых преступлений, включая разъяснение их прав при подаче жалобы. Государственная защита полагает, что следует реализовать эту важную и революционную рекомендацию, изучить её последствия для потребностей потерпевших от преступлений и лишь после этого рассматривать необходимость расширения юридической помощи.

Наряду с нашими общими замечаниями и в отношении сказанного в пояснительной записке к законопроекту, мы не считаем правильным увязывать вопросы снятия конфиденциальности с психологического и терапевтического материала — которые являются сложными и требуют баланса между различными соображениями и интересами — с вопросом расширения государственного юридического представительства потерпевших от преступлений на стадии расследования. На этой стадии отказ от конфиденциальности осуществляется перед следственными органами до предъявления обвинения — то есть до того, как у обвиняемого возникает право на ознакомление с материалами. Поэтому трудности, которые могут возникнуть в связи с ознакомлением обвиняемого с личными или конфиденциальными материалами, не относятся к данной стадии, а касаются стадии судебного разбирательства, на которой потерпевший от преступления и так имеет право на представительство по действующему закону.

Более того, следует напомнить, что в данном конкретном контексте законодатель уже недавно установил право потерпевших от преступлений на юридическое представительство в процедурах снятия конфиденциальности — в рамках Закона о конфиденциальности доказательств (психологическая терапия в уголовных производствах по делам о половых преступлениях или тяжких преступлениях с применением насилия в семье) (поправки к законодательству), 5782-2022.

В заключение, Государственная защита полагает, что нет оснований для расширения юридической помощи, предоставляемой потерпевшим от половых преступлений (и тем более иных преступлений) на стадии расследования. Предлагаемое расширение нарушает систему сдержек и противовесов, на которой основан уголовный процесс, посредством создания права на консультацию из ничего, сопровождаемого юридическим представительством более широким, чем предоставляемое подозреваемым в уголовном процессе, которые, как правило, подчинены критериям экономической правомочности. По нашему мнению, рекомендация комиссии Берлинер о назначении сопровождающего лица для потерпевшего от преступления на протяжении уголовного процесса способна дать надлежащий ответ на все основания, представленные в пользу расширения юридической помощи на стадии расследования, и тем самым делает нынешнее предложение излишним.

С глубоким уважением,

Моран Кармон, адвокат -- руководитель экономического направления

Ишай Шарон, адвокат -- руководитель отдела законодательства и политики

Государственная защита