Правительственный законопроект: Предложение закона о присутствии адвоката на допросах несовершеннолетних и лиц с ограниченными возможностями (изменения в законодательстве и временная мера), 5786-2025

Замечания Общественной защиты к законопроекту о присутствии адвоката при допросе различных групп населения (Поправки к законодательству) (Временное положение), 5785-2025

14 ияра 5785 г., 12 мая 2025 г.

Председателю Комитета по конституции, закону и правосудию Депутату Кнессета Симхе Ротману

---

Общественная защита приветствует рассматриваемый законопроект, направленный на предоставление права на присутствие защитника при допросе несовершеннолетним и лицам с интеллектуальной и психической инвалидностью, допрашиваемым в полиции в качестве подозреваемых.

Как указано в пояснительной записке к законопроекту и в промежуточных рекомендациях Общественной комиссии по предотвращению ложных обвинительных приговоров и их исправлению (далее — «Комиссия Данцигера»), речь идёт о важном и критически значимом шаге, направленном на уменьшение опасности ложных признаний указанных особых и уязвимых групп населения, которые, согласно исследованиям, более склонны к признанию в деяниях, которых не совершали, и тем самым — на содействие реализации их права на справедливое судопроизводство и обеспечение надлежащего проведения полицейского допроса. Допрашиваемые данного типа также более склонны отказываться от своих прав в ходе допроса, испытывают большие трудности в реальном понимании релевантных следственных ситуаций, более подвержены эмоциональным манипуляциям и использованию ложной информации, а порой более уязвимы для нарушения их прав следственным органом.

Действительно, присутствие защитника при допросе и сопровождение подозреваемого его адвокатом вносят существенный вклад в минимизацию различных факторов риска получения ложных признаний и в соблюдение положений закона и прав подозреваемых. Право подозреваемого на присутствие защитника также способствует уравновешиванию структурного дисбаланса сил между следователями и подозреваемым. Не случайно механизмы присутствия защитника при допросе подозреваемого действуют в странах западного мира и фактически во всех государствах, рассмотренных в ходе заседаний Комиссии Данцигера. В части государств также установлены специальные правила в отношении подозреваемых несовершеннолетних и других подозреваемых, подверженных повышенному риску дачи ложных признаний. Это также свидетельствует о том, что опасения, высказанные частью членов Комиссии Данцигера относительно последствий данного механизма для хода расследования, не имеют под собой реальных оснований. Напротив: присутствие защитника при допросе действительно может повлиять на динамику в комнате допросов, однако речь идёт о желательном влиянии, цель которого — сокращение ложных признаний, как это ясно следует из выводов Комиссии Данцигера.

С учётом изложенного Общественная защита выразила в рамках отчёта Комиссии Данцигера свою принципиальную позицию о том, что право на присутствие защитника при допросе должно быть предоставлено каждому лицу, подозреваемому в совершении правонарушения. Вместе с тем Общественная защита присоединилась к мнению большинства Комиссии, согласно которому на первом этапе право будет предоставлено наиболее уязвимым подозреваемым, подверженным повышенному риску ложных признаний при допросе, а именно — несовершеннолетним и лицам с интеллектуальной или психической инвалидностью. Поэтому подчёркиваем, что мы поддерживаем продвижение нынешнего законопроекта.

Основные замечания

1. Отказ допрашиваемого от присутствия защитника [ст. 9х1(б) Закона о молодёжи + ст. 16а(б) Закона о порядке расследования и дачи показаний] — в этом контексте напомним, что мнение большинства Комиссии Данцигера состояло в том, что в случаях, когда подозреваемые возражают против присутствия защитника при допросе, их следует связать с защитником, а при его отсутствии — с общественным защитником, чтобы защитник объяснил им важность присутствия защитника при допросе.

2. Проведение допроса без присутствия защитника [ст. 9х1(д) Закона о молодёжи + ст. 16а(е) Закона о порядке расследования и дачи показаний] — следует уточнить формулировку данной статьи, указав, что решение о лишении присутствия защитника при допросе принимается в исключительных случаях. Кроме того, по нашему мнению, такое решение требует утверждения более высокопоставленным должностным лицом, чем офицер, ответственный за расследования.

3. Запрет на присутствие одного адвоката при допросе более чем одного подозреваемого по одному делу [ст. 9х1(е) Закона о молодёжи + ст. 16а(ж) Закона о порядке расследования и дачи показаний] — хотя данное явление существует преимущественно в частном секторе, а не в Общественной защите, мы усматриваем проблематичность в положении, ущемляющем право подозреваемого на выбор адвоката. Кроме того, данное положение создаёт прецедент предоставления следственному органу полномочий де-факто препятствовать представительству. Насколько нам известно, аналогичный механизм не известен в государствах, допускающих присутствие защитника при допросе. Если будет решено сохранить данную статью, то и в этом контексте мы полагаем, что решение требует утверждения более высокопоставленным должностным лицом.

4. Вмешательство адвоката в ход допроса [ст. 9х1(ж) и (з) Закона о молодёжи + ст. 16а(и) и (к) Закона о порядке расследования и дачи показаний] — положение, согласно которому адвокат «не вмешивается, а также не записывает и не документирует ход допроса», в определённых ситуациях может выхолостить цели данного механизма, в особенности когда речь идёт об уязвимых группах населения. Даже с учётом избранной модели «пассивного защитника» как минимум следует полностью принять механизм, предложенный в рамках рекомендаций большинства Комиссии Данцигера, согласно которому наряду с запретом мешать допросу предлагалось разрешить защитнику вмешиваться в случаях, когда «он полагал, что подозреваемый не понимает задаваемый следователем вопрос, когда он полагал, что физическое или психическое состояние подозреваемого не позволяет продолжить допрос, или когда он полагал, что следователь нарушает права подозреваемого при допросе, как они установлены в законодательстве или судебной практике». Также согласно предложению Комиссии: «В этих случаях защитник сможет обратить внимание следователя на проблему, и следователь задокументирует замечание защитника в протоколе допроса, в том числе в случаях, когда он не принял позицию защитника.» Также было предложено, что «по завершении допроса защитник сможет задать вопросы со своей стороны, однако следователь будет вправе возразить против вопросов, способных поставить под угрозу нормальный ход расследования.» В этом контексте также следует рассмотреть возможность разрешить защитнику разъяснять подзащитному его права по закону в ходе допроса.

5. Документирование допроса защитником и ведение записей [ст. 9х1(з) Закона о молодёжи + ст. 16а(и) Закона о порядке расследования и дачи показаний] — мы понимаем предложение запретить аудиозапись допроса, однако полагаем, что нет оснований для ограничения документирования допроса защитником «лишь порядком проведения допроса». Спектр возможностей в данном контексте широк: от защитника, записывающего для себя проблематичную и вводящую в заблуждение формулировку определённого вопроса, через линию допроса, представляющую собой запрещённую минимизацию, и до замечаний о физическом или психическом состоянии подозреваемого. В любом случае допрос подозреваемого не должен быть засекречен от защитника, и уже сегодня подозреваемый в любом случае информирует своего защитника о содержании допросов, поэтому неясно, почему защитник не может записывать также то, что прозвучало на допросе. Предлагается привести формулировку в соответствие с предложением большинства Комиссии Данцигера: «защитнику будет запрещено записывать допрос, однако ему будет разрешено делать заметки от руки.»

   Относительно передачи заметок ответственному офицеру: мы решительно возражаем против данного положения и не понимаем его обоснования. Записи могут содержать сведения, относящиеся к защите обвиняемого, которые не подлежат передаче для ознакомления следственным органам. Так, защитник может записать для себя советы, которые намеревается дать подзащитному, и такая запись защищена адвокатской тайной.

6. Удаление адвоката с допроса [ст. 9х1(т)-(й) Закона о молодёжи + ст. 16а(й)-(йа)] — предлагаемое основание для удаления адвоката с допроса в случаях, когда следственный орган счёл, что защитник «вышел за рамки дозволенного положениями закона, если он установил, что его действия мешают расследованию», создаёт слишком широкую лазейку, позволяющую злоупотребление со стороны следственных органов. Следует предпочесть более узкую формулировку: «таким образом, что это препятствует возможности допросить несовершеннолетнего / лицо с инвалидностью», а также после рассмотрения возможности ограничиться предупреждением. Также следует добавить, что защитник удаляется с допроса лишь после того, как ему предоставлена возможность изложить свою позицию и объяснения ответственному офицеру (с документированием сказанного). И в данном контексте следует рассмотреть, чтобы такое решение принималось более высокопоставленным полицейским чином, чем предложено в законопроекте.

7. Обязанность конфиденциальности адвоката [ст. 9х1(ту) Закона о молодёжи + ст. 16а(тз) Закона о молодёжи] — неясно, почему данная статья необходима, и в любом случае формулировка слишком широка, например, в отношении срока действия обязанности (распространяется ли она и после окончания допроса?), содержания информации (которое не определено), круга получателей информации (включая, например, референта во внутренней команде Общественной защиты? партнёров по адвокатскому бюро и команде защиты?) и отсутствия исключений из обязанности конфиденциальности.

8. Общее замечание относительно сферы применения, в частности в случаях интеллектуальной инвалидности — в заключение обращаем внимание на то, что, насколько мы понимаем, в нынешней редакции законопроекта право на присутствие защитника при допросе будет de facto предоставлено крайне узкой (и почти пустой) группе подозреваемых с интеллектуальной инвалидностью. Это обусловлено тем, что, с одной стороны, предлагаемый механизм не распространяется на допросы лиц с инвалидностью, проводимые специальным следователем; а с другой стороны, он также не распространяется на значительную группу лиц с интеллектуальной инвалидностью, которые, по мнению соответствующих органов, вообще не подпадают под действие Закона о порядке расследования и дачи показаний (в частности, поскольку, по их мнению, не выполняется критерий «в силу которого ограничена его способность быть допрошенным или давать показания»), и которые в результате допрашиваются обычным полицейским следователем.

   На этом фоне следует серьёзно рассмотреть вопрос об исключении специальных допросов и, в особенности, с учётом ограничительного применения определения «лица с инвалидностью» в Законе о порядке расследования и дачи показаний.

---

С уважением,

Анат Мисад Кнаан — Национальный общественный защитник

Ишай Шарон, адвокат — Руководитель отдела законодательства и политики Национальной общественной защиты