Правительственный законопроект: Предложение закона о присутствии адвоката на допросах несовершеннолетних и лиц с ограниченными возможностями (изменения в законодательстве и временная мера), 5786-2025

Позиция Ассоциации гражданских прав в Израиле (ACRI) по Законопроекту о присутствии адвоката при допросе отдельных категорий населения (поправки к законодательству) (временное положение), 5785–2025

Справочный материал

9 июля 2025

---

Уважаемый член Кнессета Симха Ротман,

Председатель Комиссии по конституции, праву и правосудию, Кнессет

Тема: Законопроект о присутствии адвоката при допросе отдельных категорий населения (поправки к законодательству) (временное положение), 5785–2025 — позиция Ассоциации гражданских прав

---

1. Законопроект предоставляет право на присутствие адвоката при допросе несовершеннолетних и лиц с интеллектуальными и психическими нарушениями, допрашиваемых в качестве подозреваемых, которые не имеют права на допрос специальными следователями или следователями по делам детей, в соответствии с выводами третьего промежуточного доклада Общественной комиссии по предотвращению ложных обвинительных приговоров и их исправлению, представленного 25 января 2024 года министру юстиции, который был посвящён теме ложных признаний на допросе (далее — доклад Комиссии Данцигера или Доклад). Эти группы были выбраны на основании результатов исследований, указывающих на то, что два основных фактора риска, обусловленных характеристиками подозреваемого и влияющих на его готовность дать ложное признание, — это его возраст и наличие психических или интеллектуальных нарушений (стр. 30). Присутствие защитника на допросе позволит защитить представителей этих групп от дачи ложных признаний и нарушения их конституционных прав на свободу, достоинство и справедливое разбирательство. Мы приветствуем это, хотя и считаем, что определённые положения Законопроекта требуют улучшения, как следует в том числе из документов с позициями, представленных Комиссии многочисленными организациями, и из обсуждений, проведённых до настоящего времени.

2. Вместе с тем центральная проблема Законопроекта состоит в том, что из него были исключены определённые преступления, подозреваемые в которых не получат права на присутствие адвоката при допросе, несмотря на то что речь идёт о несовершеннолетних или лицах с психическими или интеллектуальными нарушениями. Исключённые преступления — это преступления против безопасности, как определено в статье 35(б) Закона об уголовном судопроизводстве (полномочия по принуждению — задержания), 5756–1996, и террористические преступления, как определено в Законе о борьбе с терроризмом, 5776–2016 (далее — Закон о борьбе с терроризмом). Кроме того, в ходе обсуждений в Комиссии были выдвинуты предложения исключить из сферы действия Закона дополнительные преступления, такие как преступления, связанные с преступными организациями, и преступления с применением оружия.

3. По нашему мнению, нет оснований для исключения каких-либо преступлений из сферы действия Закона. Как будет подробно изложено ниже, исключение преступлений без предметного обоснования, и в особенности когда исключаются именно те преступления, подавляющее большинство подозреваемых в которых — палестинцы, представляет собой запрещённую дискриминацию и нарушает конституционные права исключённых подозреваемых — несовершеннолетних и лиц с интеллектуальными или психическими нарушениями — в уголовном процессе, а также публичный интерес предотвращения ложных признаний.

4. Доклад Комиссии Данцигера, на выводах которого основан Законопроект, устанавливает, что подозреваемые, являющиеся несовершеннолетними и лицами с интеллектуальными или психическими нарушениями, подвержены повышенному риску дачи ложных признаний, и поэтому им следует обеспечить сопровождение защитника в ходе допроса. Доклад не утверждает, что подозреваемые в преступлениях против безопасности или иных преступлениях подвержены меньшему риску дачи ложных признаний. Напротив, наоборот: Доклад устанавливает, что именно подозреваемые в тяжких и опасных преступлениях или преступлениях, вызывающих общественный интерес, подвержены повышенному риску дачи ложных признаний в силу факторов, связанных с допросом, таких как нормы поведения, допускающие применение недопустимых физических методов, угрозы и крайние техники допроса; чрезмерная убеждённость следователя в вине подозреваемого, способная привести к ошибочной концепции; и использование следователем механизма дегуманизации в отношении подозреваемого, особенно в случаях, когда этническое происхождение подозреваемого отличается от происхождения следователя (стр. 41–42; см. также приводимые в Докладе примеры ложных признаний по преступлениям против безопасности, включая примеры на стр. 6 по делу заместителя Иззата Нафсу, Тарика Нуджидата и делу о линчевании в Яффо, и пример на стр. 28 по делу Халиля Намри).

5. Также и в аспекте характеристик подозреваемого Доклад не утверждает, что подозреваемые-палестинцы подвержены меньшему риску дачи ложных признаний, а напротив. Согласно Докладу, принадлежность подозреваемого к уязвимой группе или группе меньшинства повышает риск ложных признаний (стр. 37–38).

6. Иными словами, логика, лежащая в основе Законопроекта — стремление предотвратить ложные признания — применяется тем более к нашему случаю, когда речь идёт о несовершеннолетних и лицах с психическими или интеллектуальными нарушениями, подозреваемых в преступлениях против безопасности (как и в иных преступлениях, которые предлагалось исключить в ходе обсуждений в Комиссии), большинство из которых, как указано, — палестинцы. Исключение преступлений из сферы действия Закона без предметного обоснования представляет собой запрещённую дискриминацию и нарушает права подозреваемых в уголовном процессе. Кроме того, исключение преступлений в обстоятельствах, когда существует повышенный риск ложных признаний, нарушает публичный интерес предотвращения ложных признаний и обеспечения надлежащего расследования.

7. Вышесказанное вызывает опасение, что действительная цель исключения преступлений против безопасности из сферы действия Закона, как и предложения об исключении дополнительных преступлений, в которых большинство подозреваемых — палестинцы, — это намерение нейтрализовать именно те положительные эффекты присутствия защитника на допросе, упомянутые в Докладе Комиссии Данцигера: «предотвращение запрещённого поведения полицейских, способного лишить подозреваемого свободной воли или оказать на него тяжёлое давление с целью заставить его признаться», «снижение чувства изоляции допрашиваемого» и «предотвращение чрезмерно длительных допросов» (стр. 60). Очевидно, что речь идёт о недопустимой цели.

8. Следует подчеркнуть, что помимо предотвращения ложных признаний Законопроект предоставляет допрашиваемым несовершеннолетним и лицам с интеллектуальными или психическими нарушениями дополнительные необходимые и ожидаемые гарантии. Так, например, предложение устанавливает, что адвокат может попросить прекратить допрос, если сочтёт, что он ведётся с нарушением прав допрашиваемого или что физическое или психическое состояние допрашиваемого требует его прекращения. Кроме того, адвокат вправе делать письменные замечания в ходе допроса относительно его проведения, которые будут использованы им в судебном процессе. Нет никакого предметного основания для лишения подозреваемых в преступлениях против безопасности и иных преступлениях указанных гарантий.

9. Фактически исключение преступлений создаёт и закрепляет в законодательстве два отдельных режима уголовного расследования для несовершеннолетних подозреваемых или подозреваемых с психическими или интеллектуальными нарушениями: подозреваемые в большинстве преступлений получат право на присутствие защитника и связанные с этим гарантии, а подозреваемые в преступлениях против безопасности (и, возможно, в дополнительных преступлениях, большинство подозреваемых в которых — палестинцы) такого права не получат и будут подвержены недопустимым методам допроса и нарушению их прав. Тем самым предложение содействует тенденции создания двух отдельных систем полицейского надзора и правоприменения — для евреев и для палестинцев, о которой мы предупреждали в докладе «Две полиции для двух народов».

10. Следует отметить, что, по данным Управления тюрем, заключённые несовершеннолетние, классифицированные как «задержанные по соображениям безопасности», составляют подавляющее большинство заключённых несовершеннолетних в учреждениях Управления тюрем. Согласно данным, число заключённых несовершеннолетних — задержанных и осуждённых, — классифицированных как «уголовные», в марте 2025 года составляло 199, тогда как число заключённых несовершеннолетних, классифицированных как «по соображениям безопасности», было в 1,6 раза больше и составляло 323 человека. Из этих данных можно заключить, что исключение преступлений против безопасности из сферы действия Закона означает, что Закон не будет распространяться на большинство подозреваемых несовершеннолетних.

11. Согласно пояснительной записке к Законопроекту, исключение преступлений против безопасности было сделано «ввиду уникальных характеристик расследования преступлений против безопасности и опасения ущерба безопасности государства» (довод, ставящий под сомнение предложения об исключении дополнительных преступлений, не являющихся преступлениями против безопасности). Однако анализ оснований, изложенных в пояснительной записке, показывает, что эти основания не представляют собой предметного обоснования для исключения и не устраняют нарушения равенства и конституционных прав подозреваемых, которые не получат права на присутствие защитника при допросе.

12. Из пояснительной записки следует, что основной довод для исключения преступлений против безопасности — это опасения относительно адвокатов подозреваемых. Те, согласно пояснительной записке, могут «по неосторожности или умышленно» раскрыть методы работы, содействовать террористической организации в извлечении уроков из происходящего на допросе и привести к срыву будущих следственных действий. Очевидно, что если конкретный адвокат подозревается в преступлениях против безопасности, такие подозрения следует расследовать, однако исключение преступлений против безопасности на указанном основании бросает тень на всё сообщество адвокатов в целом. Следует подчеркнуть, что нет никакого препятствия для того, чтобы сам допрашиваемый, даже если он несовершеннолетний или лицо с интеллектуальными или психическими нарушениями, сообщал другим лицам о ходе допроса, включая раскрытие техник допроса или передачу информации, полученной от следователей, и поэтому неясно, почему именно адвокат обозначен как «фактор риска». Если есть основания для утверждения, что многие допрашиваемые по преступлениям против безопасности являются членами организованных террористических организаций, которые часто готовят допрашиваемого к противодействию следственным приёмам, то это лишь подтверждает допущение о том, что допрашиваемый — член террористической организации, прошедший такую подготовку, — сообщит лицам в организации о ходе своего допроса. Кроме того, подавляющее большинство допрашиваемых — взрослых без психических или интеллектуальных нарушений — знакомы с техниками допроса. Такая информация в изобилии доступна в интернете (включая сам Доклад Комиссии Данцигера, стр. 9–11), и её легко найти. Идея о том, что именно присутствие адвокатов на допросе приведёт к раскрытию скрытых методов работы, является в своей основе абсурдной.

13. Дополнительный довод пояснительной записки утверждает, что присутствие защитника на допросе может отпугнуть допрашиваемых от предоставления информации из-за опасения, что их сотрудничество будет раскрыто террористической организации. Помимо того что и здесь неясно, на чём основан этот довод, и что он также бросает тень на всё сообщество адвокатов, данный довод не уникален для преступлений против безопасности и может быть релевантен для иных преступлений с участием нескольких подозреваемых. Более того, даже если это опасение обоснованно, с ним можно справиться менее ущемляющими способами, нежели полное исключение преступлений против безопасности. Следует отметить, что в действующем Законопроекте установлен механизм, призванный ответить на это опасение, позволяющий запретить присутствие одного и того же адвоката на допросе более чем одного подозреваемого по одному делу.

14. Последний довод пояснительной записки — «интерес сохранения конфиденциальности источников информации, методов работы и личности следователей Общей службы безопасности (ШАБАК)». Как отмечалось, нет никакого препятствия для того, чтобы сам допрашиваемый сообщал об источниках информации, методах или личности следователей. Кроме того, Законопроект фактически представляет все преступления против безопасности как расследуемые ШАБАК, тогда как в действительности это не так. Многие расследования по преступлениям против безопасности ведутся полицией без участия ШАБАК. Напомним, что расследование по подозрению в совершении преступления против безопасности может вестись и за такие действия, как поднятие флага или символа или публикация поста в социальных сетях (статья 24(а) Закона о борьбе с терроризмом), и многие расследования по таким действиям фактически проводятся. В любом случае, несовершеннолетние подозреваемые или подозреваемые с психическими или интеллектуальными нарушениями подвержены повышенному риску ложных признаний как при полицейском допросе, так и при допросе ШАБАК, и необходимо находить более соразмерные решения, нежели исключение преступлений из сферы действия Закона.

15. В заключение, мы полагаем, что из сферы действия Закона не следует исключать какое-либо преступление. Каждому подозреваемому, являющемуся несовершеннолетним или лицом с интеллектуальными или психическими нарушениями, должно быть обеспечено сопровождение защитника в ходе допроса для защиты от дачи ложных признаний, в соответствии с выводами Доклада Комиссии Данцигера. Если в определённых обстоятельствах возникают затруднения в реализации данного механизма, необходимо найти соразмерные решения, а не прибегать к полному исключению преступлений.

С глубоким уважением,

Адв. Деби Гилд-Хайо — специалист по продвижению политики и законодательства

Адв. Ницан Илани