Законопроект П/3443/25: Закон о правоспособности и опекунстве (Поправка № 22 и временное положение), 5785–2025

Позиционный документ Совета по защите ребёнка к заседанию 28.01.2025 г.

Тип документа: Фоновые материалы

Дата: двадцать седьмого тевета 5785 года / 27 января 2025 г.

Кому: Председателю Комитета по Основному закону, члену Кнессета Симхе Ротману Членам Комитета по Основному закону

---

Уважаемые члены Комитета,

Предмет: Законопроект о правоспособности и опеке (Поправка — расширение лишения естественной опеки и ограничение осуществления родительских прав в отношении осуждённых за насилие в семье), 5783–2023

Позиционный документ Совета по защите ребёнка к заседанию 28.01.2025 г.

---

(а)

Совет по защите ребёнка считает, что предлагаемое законопроектом изменение, в соответствии с которым регулирование, установленное Статьёй 27а(а), будет распространяться также на случаи, когда родитель умышленно причинил тяжкий вред здоровью одного из своих детей или другому родителю, является важным и весьма значимым изменением для детей, переживших тяжёлое насилие со стороны одного из родителей или бывших свидетелями такового. Вместе с тем мы полагаем, что предлагаемое регулирование должно быть идентично действующему применительно к тяжким преступлениям — например, покушению на убийство — и вступать в силу уже с момента предъявления обвинительного заключения по данному преступлению.

---

(б)

Последствия Поправки № 19 к Закону о правоспособности и опеке, 5722–1962 (далее — Закон) — допускающей лишение опеки, если родитель осуждён вступившим в законную силу приговором за убийство или покушение на убийство другого родителя несовершеннолетнего либо одного из его детей, или за изнасилование или мужеложство в отношении одного из его детей — весьма значительны для детей, претерпевших тяжёлое насилие со стороны одного из родителей или бывших свидетелями такого насилия в отношении брата/сестры или другого родителя. Это касается как устранения необходимости проведения сложных и длительных судебных разбирательств, так и преодоления психологических трудностей, обусловленных не только самим фактом насилия, но и необходимостью поддерживать связь с родителем-насильником и зависеть от него.

---

(в)

По нашей позиции, предлагаемая поправка, в соответствии с которой данное регулирование распространяется также на случай осуждения родителя за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью другого родителя несовершеннолетнего или одного из его детей, является необходимой и обоснованной не менее, чем действующее регулирование (включающее тяжкие преступления, такие как убийство и изнасилование). Это обусловлено, в том числе, «фактической близостью» данного преступления к преступлениям, уже охваченным действующим регулированием (в Законе).

---

(г)

Данная необходимость не только не уменьшается на ранних стадиях — то есть на стадии предъявления обвинительного заключения — вплоть до вынесения обвинительного приговора, но и вовсе не имеется никаких оснований для установления различного регулирования применительно к данному особо тяжкому преступлению по сравнению с иными преступлениями, уже охваченными действующим регулированием:

Во-первых, очевидно, что с содержательной точки зрения ущерб для ребёнка не различается между преступлением покушения на убийство и преступлением умышленного причинения тяжкого вреда здоровью. Душевная травма ребёнка, ставшего жертвой или свидетелем события, при котором родитель умышленно причинил ему, его брату/сестре или другому родителю тяжкий вред здоровью, не отличается от травмы ребёнка при обстоятельствах покушения на убийство. Очевидно также, что преступление, инкриминируемое в обвинительном заключении, является результатом тщательного юридического анализа, обусловленного различными правовыми и доказательственными вопросами. Следовательно, оно не обязательно отражает степень тяжести происходившего в том виде, как это было пережито ребёнком. Например, удар ножом, не затронувший жизненно важный орган вследствие попытки побега пострадавшего, может повлечь ситуацию, при которой невозможно будет вменить покушение на убийство, а лишь умышленное причинение тяжкого вреда здоровью. Однако, как уже было сказано, ущерб для ребёнка, сложность и абсурдность ситуации, при которой необходимо получать согласие, например, по существенным вопросам, касающимся его жизни, существуют в равной мере и применительно к предлагаемому преступлению.

Более того, период времени с момента предъявления обвинительного заключения до вынесения обвинительного приговора — который, как известно, может растянуться на месяцы и даже годы — во многих случаях является критическим для ребёнка в части получения реабилитационной, образовательной и иной поддержки.

Поэтому применение данного регулирования к указанному периоду имеет особое значение.

---

С уважением,

Адв. Лия Кук Директор центра сопровождения детей — жертв преступлений

Ноам Вилдер, адв. Юридический советник

Копия: адв. Веред Виндман, генеральный директор Совета по защите ребёнка