Законопроект П/2156/25: Уголовный кодекс (Поправка № 146 и временное положение), 5783–2023

Справочный материал

Переведено: 2026-03-13 · 2 021 слов · Перевод выполнен ИИ

Обновлённая позиция Государственной защиты по Законопроекту об уголовных наказаниях (Поправка — добавление преступления взимания охранных платежей), 5783-2023

9 тамуза 5783 года 28 июня 2023 г.

Депутату Кнессета Симхе Ротману Председателю Комиссии по Конституции, праву и правосудию

Государственная защита желает изложить в письменной форме свои замечания относительно обновлённой редакции указанного законопроекта, которые были высказаны устно на предыдущих заседаниях. В конце документа мы также обратимся к рассматриваемому дополнению, касающемуся установления расширительного и далеко идущего режима конфискации.

Начнём, вопреки нашему обыкновению, с трёх конкретных примеров, наглядно иллюстрирующих проблематичность предлагаемого нового преступления «взимания охранных платежей» (можно привести множество дополнительных примеров):

Человек проживает в районе, где в последнее время произошло несколько краж со взломом. Естественно, он опасается за своё имущество, а также за себя и членов семьи. На этом фоне он обращается к специалисту по установке домашних систем сигнализации, выражает указанные опасения и заключает с ним договор, выплачивая весьма щедрое вознаграждение. Установщик действительно предоставил систему, однако она оказалась неэффективной или дала технический сбой. В другом варианте установщик предоставил хорошую систему сигнализации, но получил за это чрезмерно высокую оплату, несоразмерную рыночной стоимости системы. Согласно предлагаемой редакции, этот установщик подлежит уголовной ответственности за получение платежа, и даже если он лишь потребовал его.
Человек оказался в долгах и опасается, что у него конфискуют дом и имущество. На этом фоне он вынужден продать свой автомобиль. Его сосед знает об этом и даже «пользуется» этим, выплачивая ему значительно ниже общепринятой стоимости автомобиля. И в этом случае сосед будет подлежать уголовной ответственности за сам факт получения платежа.
Человек вовлечён в гражданско-коммерческий спор с подрядчиком по ремонту, выполняющим работы в его доме. Человек опасается, что незавершённость ремонта нанесёт ущерб его жилью — как в плане физического состояния, так и в плане его рыночной стоимости. Возможно, он также опасается ущерба безопасности для себя и членов семьи. Подрядчик требует от человека полную оплату своих услуг до устранения недостатков в работе, хотя по нормам договорного права он, возможно, не имеет на это права. Впоследствии человек всё же выплачивает подрядчику полную сумму по своим соображениям. По всей видимости, подрядчик будет подлежать уголовной ответственности — как на этапе самого требования платежа, так и на этапе его получения.

Учитывая широкую, расплывчатую и неопределённую формулировку предлагаемого преступления, подобные ситуации могут возникнуть в широком спектре социальных обстоятельств — как в контексте разнообразных легитимных экономико-коммерческих отношений в различных областях (страхование, охранные услуги, консалтинг, строительные подрядчики и др.), так и в контексте гражданско-личных споров (вплоть, например, до споров о разводе и распределении имущества между супругами).

Таким образом, принципиальные возражения, высказанные Государственной защитой в отношении предлагаемого шага, остаются в силе, и во многих отношениях они даже усилились и обострились в свете обновлённой редакции законопроекта. По мнению Государственной защиты, формируемый подход выходит за рамки необходимой осторожности при разработке нового уголовного преступления и вызывает значительные трудности в отношении принципа законности и требования определённости в уголовном праве.

Более того, наряду с установлением нового и проблематичного преступления «взимания охранных платежей» предлагается установить аномальную для уголовного права «презумпцию осведомлённости», которая может ещё больше усилить опасность чрезмерной криминализации и избирательного правоприменения, в том числе в отношении легитимных поставщиков услуг и в повседневных экономических ситуациях.

Кроме того, в формируемом порядке также предлагается установить минимальное наказание, а также рассматривается возможность установления расширительного и непропорционального режима конфискации. Сочетание широкого и расплывчатого уголовного преступления с этими дополнительными элементами на уровне наказания создаёт, по нашему мнению, экстремальный и далеко идущий режим.

Если всё же будет решено продвигать законопроект, то как минимум следует установить данный порядок как временное положение, ограниченное по времени (до 3 лет, как это делается в аналогичных контекстах), что позволит оценить практику применения данной нормы в режиме реального времени.

Предлагаемое новое преступление «взимания охранных платежей»

Как отмечалось, в начале обсуждений законопроекта Государственная защита указала, что уже сейчас израильское уголовное законодательство даёт адекватный ответ для борьбы с явлением взимания охранных платежей, в том числе посредством составов вымогательства (статьи 427–428 Закона об уголовных наказаниях), элементы которых сформулированы законодателем и широко истолкованы судами, и за которые предусмотрены значительные сроки заключения. По нашему мнению, трудности, связанные со сбором доказательств полицией — существующие во многих преступлениях уголовного кодекса, и особенно в преступлениях с характеристиками, сходными с вымогательством — не могут оправдать столь значительное расширение элементов состава преступления на сущностном уровне. Наряду с этим, в распоряжении правоохранительных органов имеются различные и многочисленные — значительно более эффективные — инструменты борьбы с данным явлением, включая экономическое и комбинированное правоприменение, законодательство о борьбе с отмыванием денег и Закон о борьбе с преступными организациями, налоговое законодательство и мошенничество, регулирование лицензирования и иное.
Как указано выше, предлагаемое преступление «взимания охранных платежей» вызывает, по нашему мнению, значительные трудности в отношении принципа законности и требования определённости в уголовном праве. Предлагаемое преступление не позволяет ясно понять запрещённое поведение и, с другой стороны, может распространить действие нормы на случаи, в которых нет ничего предосудительного. При этом не устанавливаются правовые критерии, позволяющие отличить легитимное поведение от запрещённого. В частности, построение нового преступления на общем, субъективном и абстрактном опасении предполагаемого потерпевшего, не имеющем какой-либо связи с предполагаемым подозреваемым, создаёт благодатную почву для чрезмерной криминализации, в том числе легитимных предпринимателей и повседневных экономических ситуаций. По нашему мнению, данное преступление может предоставить чрезмерно широкие полномочия и дискрецию следственным и обвинительным органам, а следовательно — привести к избирательному и произвольному правоприменению.

Учитывая центральное значение альтернатив, лежащих в основе предлагаемого преступления (встречное предоставление за товар, товар за встречное предоставление или «вещь, не причитающаяся ему по закону»), существует также опасность перетекания норм договорного и деликтного права в рамки уголовного процесса — со всеми вытекающими последствиями.

По существу, предлагаемое преступление «взимания охранных платежей» основано на существующем преступлении «притеснения» (статья 431 Закона об уголовных наказаниях) с его минимальным уточнением. В связи с этим следует подчеркнуть, что действующее преступление «притеснения» является весьма старым, сформулированным в архаичной манере, и не случайно применяется редко и в весьма специфических ситуациях (главным образом мошенничество в отношении пожилых и беспомощных лиц). Нет оснований перенимать это преступление в новый состав, претендующий на современность, и тем более не следует делать его основой для нового преступления о «охранных платежах». Хуже того, согласно предложению, наряду с этим преступлением будут установлены значительно более суровое наказание, аномальная «презумпция осведомлённости», далеко идущее минимальное наказание и, возможно, также расширительный режим конфискации.

В этой связи следует отметить, что при предварительном изучении сравнительного права по данному вопросу мы не обнаружили аналогичного преступления «рэкета» в других странах западного мира. Даже в многочисленных государствах, стремящихся бороться с проблемой «охранных платежей», это делается посредством состава вымогательства (общего или специализированного), основанного на позитивном требовании, сопровождаемом угрозой/принуждением/недопустимым давлением, и поэтому, насколько нам известно, предлагаемое преступление не имеет прецедента и в сравнительной перспективе.

Мы усматриваем значительную трудность, затрагивающую суть вопроса, особенно в установлении «презумпции осведомлённости». Данная презумпция выходит за минимальный и надлежащий стандарт формулирования уголовного преступления и сближает преступление с режимом ответственности без вины. По сути, многие экономико-коммерческие отношения напрямую обусловлены ситуацией, в которой получатель услуги находится в среде, где были совершены преступления против личности или имущества. В подобных ситуациях данный компонент всегда будет налицо, и опровергнуть его будет невозможно.

Относительно компонента минимального наказания в законопроекте

Законопроект также стремится установить далеко идущее минимальное наказание. Данный законопроект — подобно другим законопроектам, выдвигаемым в последнее время — иллюстрирует серьёзное опасение, о котором мы предупреждали в предыдущих документах, относительно «скользкого склона» в области уголовных наказаний. По нашей оценке, «прорыв плотины» в данной области повлечёт (а фактически уже начинает влечь) внесение множества законопроектов, суть которых — ужесточение наказаний по широкому спектру уголовных преступлений, включая установление минимальных наказаний и обязательного реального лишения свободы.
Наши принципиальные и практические возражения против инициатив по ужесточению наказаний, с акцентом на установление минимальных и обязательных наказаний в израильском законодательстве, известны и были подробно изложены в предыдущем документе, представленном комиссии. Вместе с тем данная проблематика обостряется и усиливается в свете сущностных трудностей, заложенных в элементах нового преступления. Предлагаемое преступление по своей природе и характеру имеет весьма широкий диапазон обстоятельств совершения — как лёгких, так и тяжких. Законопроект стремится усугубить этот аспект тем, что устанавливает высокое минимальное наказание и обязательное лишение свободы по отношению ко всем случаям. Это чревато правовыми искажениями и несправедливыми результатами и на уровне наказания.
Дополнительная трудность, возникающая при принятии системы минимальных наказаний, весьма актуальная и для нашего вопроса, состоит в том, что сужение судейской дискреции при назначении наказания, напротив, значительно усиливает власть обвинения, выбор которым той или иной статьи обвинения существенно влияет на вид и размер наказания. Именно это явление произошло в Соединённых Штатах и в некоторых прежних контекстах также в Израиле вследствие принятия минимальных наказаний и других режимов, сужающих судейскую дискрецию. Обвинители фактически стали определять наказание, и их переговорная сила в ходе сделок о признании вины стала такой, что толкала многих обвиняемых к признанию в менее тяжком преступлении с отказом от доводов о невиновности лишь для того, чтобы избежать риска минимального наказания. Многочисленные исследования показывают, что связывание судейской дискреции передаёт значительную власть обвинению, решение которого о выборе статьи обвинения и формулировании фактов обвинительного заключения не подчинено этим законодательным ограничениям.
Вопреки тому, что подразумевает законопроект, опыт показывает, что суды и так склонны назначать строгие наказания (включая реальное лишение свободы) по делам о вымогательстве — и особенно в обстоятельствах взимания охранных платежей — и придавать большое значение социальной реальности и соображениям сдерживания. Согласно данным, представленным комиссии полицией и относящимся к преступлению вымогательства во всех его контекстах (лёгких и тяжких), а также в ситуациях сделок о признании вины, в подавляющем большинстве случаев и так назначается реальное лишение свободы, а в значительной части случаев — на длительный срок.
Наконец, представляется, что в основе законопроекта лежит фундаментальное допущение, согласно которому ужесточение наказания — и в особенности установление минимальных наказаний — действительно приведёт к сдерживанию и искоренению явления. Однако многочисленные исследования, проведённые в стране и в мире, свидетельствуют, что ужесточение наказания не способствует сдерживанию или борьбе с преступностью — в отличие от определённости правоприменения и повышения вероятности обнаружения правонарушителя. Таким образом, в существующих условиях более адекватным и эффективным решением для сокращения явления является не сосредоточение на ужесточении наказаний, а исчерпание правоприменительных и превентивных инструментов, уже имеющихся в распоряжении правоохранительных органов.

Относительно рассматриваемого порядка конфискации

Насколько нам известно, рассматривается также закрепление в законе расширительного и непропорционального режима конфискации, несмотря на то что данный вопрос не был углублённо рассмотрен на заседаниях комиссии и не была представлена необходимая фактическая основа в данном контексте. Государственная защита принципиально возражает и против данного предложения.
Следует напомнить, что на рассмотрении находится правительственный законопроект о конфискации доходов от преступлений, по которому Государственная защита представила принципиальные и конкретные возражения. По нашему мнению, следует урегулировать законодательство о конфискации единообразно в рамках правительственного законопроекта, включающего весь комплекс необходимых противовесов и сдержек. Уже сейчас нарастает тенденция создания «лоскутного» законодательства в области конфискации, без какого-либо системного видения и «организующей идеи», что вызывает значительную путаницу и отсутствие когерентности в законодательном регулировании.
По существу вопроса, уже сейчас в израильском законодательстве закреплены весьма широкие режимы конфискации, позволяющие судам выносить решения о конфискации имущества, связанного с совершением преступления в широком смысле — а иногда и конфискацию по стоимости — в особенности в отношении явлений тяжкой преступности (см., например, статью 39 Указа об уголовном судопроизводстве (арест и обыск), 5729-1969, а также в соответствующих законах, таких как Закон о борьбе с преступными организациями, 5763-2003, и Закон о запрете отмывания денег, 5760-2000). В соответствующих случаях эти режимы, разумеется, будут доступны органам власти и для целей правоприменения предлагаемого нового преступления «взимания охранных платежей».
По нашему мнению, принятие отдельного расширительного режима конфискации в отношении предлагаемого нового преступления «взимания охранных платежей» — со всеми его трудностями и проблемами, описанными выше — будет представлять собой особо посягательный порядок в отношении права собственности и права на справедливое судебное разбирательство, в том числе лиц, принадлежащих ко второму и третьему кругу.
Сказанное особенно актуально в отношении предлагаемой возможности «гражданской конфискации», которая позволит налагать тяжёлую имущественную санкцию на лицо, не привлечённое к уголовной ответственности и чья вина в совершении преступления не доказана вне разумных сомнений. В связи с этим следует отметить, что режим конфискации, на котором основан законопроект, был установлен в Указе об опасных наркотиках много лет назад, в 1989 году, и не случайно почти не использовался для этой цели.

В связи с изложенным, Государственная защита повторяет свой призыв воздержаться от продвижения данного законопроекта. Как указано выше, как минимум следует установить данный порядок как временное положение, ограниченное по времени (до 3 лет).

С глубоким уважением,

Адвокат Ишай Шарон Заведующий отделом законодательства и политики Национальная государственная защита

Данный перевод выполнен ИИ на основе официального текста Кнессета и может содержать неточности. Подробнее о методологии.