Правительственный законопроект: Закон о договорах (общая часть) (исправление № 3), 5786-2026

Фоновые материалы: Законопроект о договорах (Общая часть) (Поправка № 3), 5784–2024

11 мая 2025 г.

Господину депутату Кнессета Симхе Ротману, председателю Комитета по конституции, законодательству и праву, Кнессет

Господину Яриву Левину, министру юстиции, Министерство юстиции

Предмет: Законопроект о договорах (Общая часть) (Поправка № 3), 5784–2024 — редакция председателя Комитета по конституции, законодательству и праву, рассмотренная 6.5.2025

Уважаемые господа,

Мы, нижеподписавшиеся учёные-правоведы, специализирующиеся в договорном праве и смежных областях, хотим кратко изложить нашу позицию относительно вопроса о порядке следования пунктов (а) и (в) в обсуждаемой редакции Статьи 25 Закона о договорах (Общая часть). На данном этапе мы не намерены рассматривать саму необходимость законодательной поправки к Статье 25 (в письме от 28 мая 2023 г., направленном в Министерство юстиции в ответ на опубликованный ведомством открытый запрос и подписанном одиннадцатью учёными-правоведами, включая некоторых из нас, большинство подписавших полагали, что поправка к закону излишня и способна даже причинить вред), а лишь обратиться к указанному последнему вопросу.

В целом обсуждаемая редакция призвана сбалансировать различные подходы, и в особенности — подходы, акцентирующие значение правовой определённости, с одной стороны, и подходы, отстаивающие выявление подлинного намерения сторон и реализацию более широких ценностей договорного права — с другой. Даже допуская продвижение данного предложения (и отвлекаясь от наших различных позиций относительно иных аспектов предложения), мы единодушны в том, что порядок следования пунктов в предложении требует исправления. Мы все считаем, что пункт (в) должен предшествовать пункту (а), тогда как пункт (а) должен стоять в конце (с необходимыми редакционными корректировками), — каждый по своим основаниям:

Во-первых, предложенный в законопроекте порядок не только изменяет действующее право, но и существенно затрагивает укоренённую в нашей правовой системе (и во всех известных нам правовых системах) основополагающую аксиому, согласно которой договор толкуется прежде всего исходя из волеизъявления его сторон, то есть исходя из намерения сторон. Пп. (а) предложенного регулирования способен поколебать эту базовую отправную точку, размыть разграничение между целями толкования и средствами толкования, а также подстегнуть стороны — в том числе юридически неискушённые (даже при наличии представителей) — к отступлению от укоренившихся правил толкования, призванных выявить их подлинное намерение.

Во-вторых, предложенный порядок противоречит общепринятой структуре гражданского законодательства — как в израильском праве, так и в сравнительном правоведении, — где применение диспозитивной нормы рассматривается лишь после того, как установлено содержание нормы по умолчанию, а не наоборот. Даже в случаях, когда законодатель стремился подчеркнуть возможность отступления от кодифицированной нормы по умолчанию (например, в Статье 6, вводной части, Закона о договорах (средства защиты при нарушении договора) и в Статье 33 Закона о купле-продаже), закон начинается с изложения права, и лишь затем указывает на возможность его изменения по соглашению.

С учётом изложенного и во имя сохранения основополагающих принципов нашей правовой системы мы предлагаем и просим изменить порядок следования пунктов (а) и (в) в предложенной редакции таким образом, чтобы пункт (в) стоял первым.

С уважением,

1. Д-р Йехуда Адар
2. Проф. Эли Букшпан
3. Проф. Ури Бен-Ульяэль
4. Д-р Йифат Нафтали Бен-Цион
5. Проф. Моше Гальберд
6. Д-р Орит Ган
7. Проф. Синай Дойч
8. Проф. Эйал Замир
9. Проф. Йонатан Ювал
10. Д-р Эснат Яакоби
11. Д-р Ури Нир
12. Д-р Авигаиль Фауст
13. Проф. Бени Порат
14. Д-р Элад Финкельштейн
15. Д-р Эфи Цемах
16. Д-р Ронит Дониц-Кидар
17. Проф. Габриэла Шалев