Законопроект П/3157/25: Законопроект о борьбе с терроризмом (изменение № 12), 5786–2025

Позиция Государственной адвокатуры по Законопроекту о борьбе с терроризмом (Поправка — отождествление с исполнителем террористического акта, повлёкшего смерть), 5783–2023

3 адара I 5784 г. 12 февраля 2024 г.

Уважаемый депутат Кнессета Симха Ротман, Председатель Комиссии по конституционным вопросам, праву и правосудию,

Уважаемый господин,

Предмет: Позиция Государственной адвокатуры по Законопроекту о борьбе с терроризмом (Поправка — отождествление с исполнителем террористического акта, повлёкшего смерть), 5783–2023

Рассматриваемый Законопроект предлагает существенно расширить состав преступления — подстрекательства к терроризму, закреплённого в Статье 24(б) Закона о борьбе с терроризмом, 5776–2016, санкция по которому составляет 5 лет лишения свободы, а именно:

1. Полную отмену вероятностного критерия, действующего в настоящее время в рамках второй альтернативы состава подстрекательства («публикует восхваления, одобрение или призывы к террористическому акту, поддержку его или отождествление с ним, и по содержанию публикации и обстоятельствам её выхода существует реальная возможность того, что она повлечёт совершение террористического акта»);
2. Распространение данного состава — о восхвалениях, одобрении или призывах — также на «исполнителя уголовного преступления по статьям 300, 301а или 305 Закона об уголовном праве [убийство и покушение на убийство], являющегося террористическим актом».

Прежде всего следует подчеркнуть, что никто не отрицает необходимость обеспечения безопасности, лежащей в основе Законопроекта, — особенно в военное время и перед лицом чудовищных террористических актов против граждан Израиля, в особенности с 7 октября. Однако именно сейчас необходимо ещё более тщательно соблюдать основополагающие принципы уголовного права, избегать избыточного ущемления конституционных прав и свобод и остерегаться криминализации широких нормативных слоёв населения.

Исходя из этого, Государственная адвокатура принципиально возражает против Законопроекта по следующим основаниям.

В первую очередь мы усматриваем особую проблему в предложении удалить заключительную часть Статьи 24(б)(2) и тем самым упразднить существующее требование о вероятностном критерии возможности совершения террористического акта. Это противоречит большинству составов преступлений, связанных с высказываниями, предусмотренных израильским уголовным законодательством (в том числе иными статьями Закона о борьбе с терроризмом), а также противоречит практике Верховного суда, который на протяжении многих лет добавлял вероятностный критерий при толковании запретов на определённые высказывания.

Следует подчеркнуть, что уже в своей нынешней редакции состав подстрекательства по Статье 24(б)(2) Закона отличается значительной размытостью и чрезмерно широкой формулировкой. В частности, в нём отсутствует какой-либо специальный субъективный элемент в виде умысла или цели, что было бы уместно и принято в составах преступлений, связанных с высказываниями, а также отсутствует повышенное вероятностное требование «близкой достоверности» наступления опасности. Единственное, что закреплено в данной статье, — широкий вероятностный критерий «реальной возможности» того, что публикация повлечёт совершение террористического акта. В этой связи необходимо напомнить, что вторая альтернатива состава подстрекательства не касается прямых призывов к совершению террористических актов (это регулируется первой альтернативой статьи и не требует вероятностного критерия). По нашему мнению, содержательный запрет, не обусловленный наличием вероятностного критерия (а также, как упомянуто, специального субъективного элемента — умысла или цели), способен нарушить конституционное право на свободу выражения и порождает реальные конституционные затруднения.

Ещё одним существенным аспектом в данном контексте является усиление риска избирательного и произвольного правоприменения. Помимо очевидных конституционных проблем, связанных с неравным правоприменением, этот аспект может привести к значительной нагрузке на правоохранительную систему и превратить правоприменение в неэффективное и нецеленаправленное, что в конечном счёте нанесёт ущерб целям самого закона. Предлагаемая поправка с высокой вероятностью повлечёт чрезмерную криминализацию широких слоёв населения (включая нормативные группы), поскольку она ставит под угрозу уголовного преследования даже публикации, незначительные по содержанию или потенциальному воздействию.

Также необходимо отметить, что отмена требования о вероятностном критерии в составе подстрекательства по Статье 24(б)(2) приведёт к путанице и дисгармонии между статьями Закона — в особенности по сравнению с составами отождествления с террористической организацией, закреплёнными в Статье 24(а) Закона. Очевидно, что новое положение дел создаст ряд несогласованных составов преступлений с точки зрения доказательного и санкционного порогов, которые на практике в значительной мере будут перекрывать и поглощать друг друга. Это приведёт к перераспределению центра власти от Кнессета и судов к органам обвинения и само по себе создаст почву для избирательного и произвольного правоприменения.

Что касается второго элемента Законопроекта — согласно которому наряду с отменой требования о вероятностном критерии в значительной мере расширяется сфера действия состава подстрекательства: к запрету на «восхваления, одобрение или призывы к террористическому акту» добавляется «или исполнителю уголовного преступления по статьям 300, 301а или 305» — следует прежде всего отметить, что на практике восхваления и одобрение исполнителей террора зачастую уже охватывают сам террористический акт — и потому уже могут быть адресованы действующим законодательством. Однако, по нашему мнению, существует реальная опасность криминализации публикаций, не имеющих никакой связи с совершением террористического акта, даже если они возмутительны и оскорбительны. Введение предлагаемого дополнения в сочетании с отменой вероятностного критерия приведёт к абсурдным ситуациям, когда любое упоминание (пусть даже в качестве выражения скорби о гибели члена семьи или знакомого) может повлечь уголовное преследование нормативного гражданина и вменение ему террористического преступления со всеми вытекающими последствиями.

В заключение напомним, что в этот напряжённый период правоприменительная политика в отношении высказываний, выражающих отождествление с терроризмом, и подстрекательства к терроризму ужесточилась в десятки раз по сравнению с мирным временем. В соответствии с этой политикой в настоящее время под данные составы подпадают деяния, которые прежде не преследовались бы и, возможно, не считались бы уголовно наказуемыми в обычных условиях, — включая единичные публикации, репосты с минимальным охватом в социальных сетях, а также крайне пограничные по степени тяжести высказывания.

Таким образом, опыт свидетельствует о том, что правоохранительные органы располагают достаточным и широким инструментарием, в том числе в действующем законодательстве, для противодействия явлениям отождествления с терроризмом и подстрекательства к нему.

С учётом изложенного мы рекомендуем Комиссии воздержаться от продвижения Законопроекта.

С уважением,

Иши Шарон, адв. Руководитель отдела законодательства и политики Национальная государственная адвокатура