Законопроект П/3157/25: Законопроект о борьбе с терроризмом (изменение № 12), 5786–2025

Законопроект о борьбе с терроризмом (поправка — идентификация с исполнителем террористического преступления, повлекшего смерть) — реакция на предложенный текст председателя

23 июня 2024 г., 17 сивана 5784

Адресат: Председатель Комитета по конституции, закону и правосудию, депутат Кнессета Симха Ротман

---

Тема: Законопроект о борьбе с терроризмом (поправка — идентификация с исполнителем террористического преступления, повлекшего смерть), 5783-2023 — реакция на предложенный текст председателя

Мы имеем честь представить реакцию на текст, распространенный к заседанию, которое состоится 24.06.2024 в Комитете по конституции, закону и правосудию, для утверждения к первому чтению.

Мы просим возразить против предложения.

Хотя предложение менее проблематично, чем первоначальный законопроект, оно по-прежнему расширяет запрет на подстрекательство к терроризму без необходимости и может криминализировать многочисленные высказывания, не обладающие особой тяжестью и не содержащие потенциала опасности, оправдывающего криминализацию выражения.

Разумеется, борьба с терроризмом является обоснованной и важнейшей задачей, тем более после ужасающей бойни 7 октября 2023 г. Вместе с тем из этого не следует, что необходимо переходить к режиму чрезмерного правоприменения в отношении возмутительных или оскорбительных высказываний, не причиняющих особого вреда, что отражается в балансах, заложенных в составы правонарушений, связанных с выражением, в Законе о борьбе с терроризмом (חוק המאבק בטרור).

---

Ниже наша позиция более подробно:

Действующее право в отношении подстрекательства, идентификации и восхваления по Закону о борьбе с терроризмом

1. Закон о борьбе с терроризмом устанавливает несколько правонарушений, совершаемых посредством «выражения». Наиболее тяжкое из них — по статье 24(б) Закона о борьбе с терроризмом, наказуемое пятью годами лишения свободы, со следующими элементами состава:

   (1) Публикует прямой призыв к совершению террористического акта.

   (2) Публикует слова восхваления, сочувствия или поощрения террористического акта, поддержки его или идентификации с ним, и по содержанию публикации и обстоятельствам, в которых она была опубликована, имеется реальная возможность того, что она приведет к совершению террористических актов.

Закон регулирует две особо тяжкие ситуации подстрекательства. В первой ситуации особая тяжесть заключается в прямом призыве к совершению террористического акта — это положение не требует вероятностного элемента, т. е. правонарушение образуется самим фактом прямого призыва. Во второй ситуации особая тяжесть выражается в вероятностном элементе: хотя «прямого призыва» нет, но когда произносятся слова восхваления, сочувствия или поощрения террористического акта, которые по обстоятельствам могут (в будущем) привести к террористическим актам, требуется степень вероятности «реальной возможности» для образования состава правонарушения.

Предлагаемая поправка по предложению председателя

2. Согласно предложению, статья 24 будет изменена двумя способами:

   (а) Во-первых, будет добавлена статья (б1), согласно которой: «Публикующий слова восхваления или сочувствия исполнителю террористического акта, повлекшего смерть человека, поддержки его или идентификации с ним, с целью идентификации с деянием, наказывается лишением свободы на пять/три года.»

   Таким образом, если в действующем праве существует запрет на идентификацию с террористическим актом или с террористической организацией (по статье 24(а)), здесь добавляется также элемент идентификации с исполнителем террористического акта, повлекшего смерть человека.

   (б) Во-вторых, согласно предложению, окончание статьи 24(б)(2) будет изменено: вероятностный элемент будет изменен с «реальной возможности» на «разумной возможности».

Критика

3. Во-первых, что касается первой части — действительно, текст менее проблематичен, чем первоначальный законопроект, который не включал специальный субъективный элемент «цели идентификации с деянием» и включал также идентификацию с лицом безотносительно к его действиям (например, в связи с его деятельностью до террористического акта). Тем не менее правонарушение по-прежнему создает дополнительную категорию правонарушения идентификации, не содержащую какого-либо вероятностного элемента причинения террористического акта или иного правонарушения. Действительно, существует сходство между предложением и идентификацией с террористической организацией (по статье 24(а)), где имеется альтернатива идентификации «публично, с целью идентификации с террористической организацией» без вероятностного элемента. Однако и эта статья изначально чрезмерно широка (так мы полагали и в момент принятия поправки к Закону о борьбе с терроризмом около десяти лет назад) и не отвечает принципу вреда, требующему некоторого ущерба или риска ущерба охраняемой ценности. Наличие одной статьи, сформулированной широко, в отношении идентификации с организацией, не является достаточным основанием для заимствования из нее дополнительных аналогичных статей. Кроме того, существует опасение, что элемент намерения идентифицироваться с деянием может легко выводиться из самой идентификации с лицом, и тем самым этот элемент не станет реальным барьером против чрезмерного правоприменения в отношении подобных высказываний.

4. Вторая часть предложения еще более проблематична. После поправки любая публикация, содержащая элемент идентификации, восхваления, поощрения или сочувствия террористическому акту, включающая лишь «разумную возможность», а не «реальную возможность» того, что она приведет к террористическим актам, повлечет осуждение за правонарушение, наказуемое пятью годами лишения свободы.

5. Действительно, этот текст менее проблематичен, чем первоначальный, который стремился полностью исключить требование вероятности, что привело бы к чрезвычайно широкому расширению запрета. Однако и снижение планки до «разумной возможности» приведет к неправомерному расширению и непропорциональному ущербу свободе слова.

6. Следует пояснить, что именно представляет собой вероятностное требование «реальной возможности». Помимо содержания публикации, это требование прежде всего касается таких вопросов, как: кто является публикующим и какова степень его влияния на общественность, кто подвергается воздействию публикации и в какой мере подвергающиеся воздействию подвержены также противоположным публикациям, какой резонанс вызвала публикация, каков контекст публикации, является ли это единичной публикацией или волной аналогичных публикаций, создающих общий общественный климат, насколько опасно содержание и насколько оно побуждает к действию.

   Снижение «реальной возможности» до «разумной возможности» может послужить сигналом для полиции, прокуратуры и судов значительно понизить планку (а на фоне множества обвинительных заключений, поданных после бойни 7 октября, представляется, что эта планка и без того невысока) вплоть до подачи обвинительных заключений практически по любому высказыванию, содержащему элемент идентификации.

   Подчеркнем: хотя подобным высказываниям не место в публичном пространстве, речь все же идет об ограничении важнейшего, возможно, наиболее важного для существования демократии права — права на свободу слова.

7. Следует помнить, что как в арабском, так и в еврейском обществе порой возникают спонтанные реакции (выражающие гнев) после террористического акта, которые могут быть истолкованы как поощрение террористического акта (например, в качестве мести). Не каждая такая реакция обладает реальным потенциалом привести к совершению террористического акта. То же касается реакций удовлетворения и радости по поводу террористического акта со стороны посторонних лиц. Особенно это относится к молодым людям без общественного положения, не имеющим никакого влияния на общественность. Криминализация практически любого подобного высказывания является чрезмерной криминализацией, представляющей собой «кто хватает слишком много, не удержит ничего». Это отвлечение критически важной борьбы с терроризмом — от эффективного предотвращения терроризма к холостым ходам, не приносящим пользы и способным даже навредить. Подобное расширение правонарушений может также открыть путь к произвольному и избирательному правоприменению, поскольку у правоохранительных органов в любом случае недостаточно ресурсов для преследования всех таких высказывающихся, чьи высказывания возмутительны, но лишены влияния на других.

8. С точки зрения законодательной истории, и первоначальный текст, предложенный для Закона о борьбе с терроризмом в меморандуме 2010 года, содержал «разумную возможность», а после интенсивных обсуждений в комитете, продолжавшихся до принятия закона в 2016 году, был введен элемент «реальной возможности», уравнивающий стандарт с существовавшим в составах подстрекательства к насилию и терроризму с 2002 года (статья 144д2 Уголовного кодекса (חוק העונשין), которая по сей день устанавливает аналогичную статью о подстрекательстве к насилию через планку «реальной возможности»), так что и с точки зрения законодательной гармонии нецелесообразно менять это лишь в данном контексте.

9. С момента бойни 7 октября в Комитете по конституции состоялся ряд обсуждений с участием полиции и прокуратуры в ходе расследования и подачи многочисленных обвинительных заключений по правонарушениям подстрекательства к терроризму. Из этих обсуждений не следует, что существует потребность или пробел в действующем законе для противодействия явлению опасных высказываний в социальных сетях; напротив, действующее законодательство предоставляет достаточные инструменты и обеспечивает значимое правоприменение запретов.

10. В заключение — чрезмерная криминализация, предлагаемая в данном законопроекте, не является надлежащим способом достижения важной цели искоренения проявлений идентификации с терроризмом. Предложение сопряжено с тяжелым и непропорциональным ущербом свободе слова. Оно представляет собой неоправданное изменение действующего закона. Действующий закон был принят в результате основательной и глубокой работы, продолжавшейся долгие годы с участием лучших специалистов в области безопасности. Существующее правонарушение в законе предоставляет достаточные инструменты для борьбы с опасным явлением подстрекательства к терроризму и идентификации с террористическими организациями и террористическими актами. Оно делает это сбалансированно и пропорционально, как подобает демократическому государству и высокому статусу свободы слова в демократии. Нет оснований для его изменения.

---

С уважением,

Д-р Амир Фокс; проф. Мордехай Кремницер