Законопроект П/3157/25: Законопроект о борьбе с терроризмом (изменение № 12), 5786–2025

Предложения о поправках к Закону о борьбе с терроризмом — текст Председателя, предложенный к заседанию 17.9.2024 — Позиция Ассоциации за гражданские права в Израиле

16 сентября 2024

Кому: Член Кнессета Симха Ротман, Председатель Комиссии по Конституции, закону и правосудию, Кнессет

Ссылки: наши письма от 13.2.2024, 24.3.2024.

---

15.9.2024 был опубликован текст от имени Председателя Комиссии по Конституции, закону и правосудию о внесении поправок в Закон о борьбе с терроризмом, 5776–2016 (далее — Закон о борьбе с терроризмом), основанный на предложениях о поправках к Закону членов Кнессета Лимор Сон Хар Мелех, Ицхака Кройзера, Элиягу Ревиво и Цви Сукота.

Закон о борьбе с терроризмом включает ряд запретов, целью которых является искоренение терроризма и защита безопасности государства при минимизации нарушения прав личности. Статья 24 Закона запрещает высказывания и действия, содержащие поддержку, солидарность или похвалу террористической организации, террористического акта, а также прямой призыв к совершению террористического акта. Ввиду значимости права на свободу слова и того, что оно является непременным условием существования демократического строя, Закон содержит оговорки и критерии, основная цель которых — обеспечение баланса между свободой слова и защитой общественной безопасности (подробнее см.: Законопроект о борьбе с терроризмом, 5775–2015, Законопроекты 949; Уголовная апелляция 24933-09-18 Татур против Государства Израиль (16.5.2019), пп. 55–58 (включая приведённые там судебные решения)). Рассматриваемый законопроект стремится внести поправки в статью 24 и крайне расширить уголовные запреты на высказывания, непропорционально нарушая свободу слова. В связи с этим Ассоциация за гражданские права возражает против данной поправки.

Ниже изложены наши доводы:

1. Поправка к статье 24(б)(2) — изменение вероятностного критерия — Статья 24(б)(2) запрещает публикацию слов похвалы и сочувствия террористическому акту, когда содержание и обстоятельства публикации указывают на то, что существует реальная возможность того, что она приведёт к совершению террористического акта. Теперь предлагается изменить вероятностный критерий таким образом, что требование доказать реальную возможность будет заменено на разумную возможность. Речь идёт об изменении существующего баланса между защитой безопасности государства и сохранением свободы слова, без какого-либо объяснения необходимости поправки.

2. Уголовное право и тем более Закон о борьбе с терроризмом не предназначены для криминализации высказываний лишь потому, что они возмущают или раздражают власть или большинство. Только высказывания, обладающие явным потенциалом нанести ущерб защищаемой ценности — в данном случае привести к терроризму — оправдывают применение уголовного права. Там, где речь не идёт об однозначном и прямом призыве к совершению террористического акта или когда акт солидарности с террористической организацией не является публичным и совершённым с намерением солидаризироваться с ней, причинно-следственная связь между запретом на высказывание и заключённой в нём опасностью разрывается. Поскольку мы имеем дело с расплывчатым законом, учитывая, что речь идёт о криминализации высказываний в зависимости от их обстоятельств, и принимая во внимание, что вероятностный критерий является и так оценочным, защита свободы слова возможна лишь там, где требуется реальная вероятность того, что высказывание приведёт к террористическому акту. Снижение порога означает криминализацию высказываний, для ограничения которых нет оснований.

3. Сверх необходимого следует отметить, что первоначальный законопроект Закона о борьбе с терроризмом включал вероятностный критерий в предлагаемом виде. Как следует из протокола заседания Комиссии по Конституции от 28.12.2015, критерий был ужесточён ввиду опасений членов Кнессета, что критерий разумной вероятности приведёт к чрезмерному правоприменению и подавлению допустимых высказываний.

4. Принятие статьи 24(б1) — Ещё одна предлагаемая поправка — принятие статьи 24(б1), которая установит наказание в виде лишения свободы сроком на три года для «публикующего слова похвалы или сочувствия лицу, совершившему террористический акт, повлёкший гибель человека, поддержку его или солидарность с ним, с целью солидаризироваться с деянием». В ходе обсуждений в Комиссии по Конституции, закону и правосудию выяснилось, что цель статьи — распространить запрет на солидарность с террористической организацией на высказывания, содержащие солидарность с террористами-одиночками.

5. Запрет на солидарность с террористической организацией, установленный в статье 24(а) Закона, криминализирует два вида поведения: публичную солидарность с организацией с намерением солидаризироваться с ней, или высказывание, которое приведёт к совершению террористического акта. Основание для запрета высказывания, которое не приведёт к совершению террористического акта, — стремление предотвратить нормализацию и укоренение террористических организаций в обществе. В противовес этому стоят террористы-одиночки, причина их осуждения — в их действиях и опасении, что другие последуют их примеру.

6. Поэтому если цель — предотвратить похвалу исполнителю террористического акта, поскольку существует реальная возможность того, что высказывание побудит к аналогичным действиям, то данное поведение и так охвачено статьёй 24(б)(2). Напротив, настоящее предложение направлено на наказание за высказывание даже без вероятностного критерия того, что высказывание приведёт к ущербу. Речь идёт о порядке, призванном обойти вероятностный критерий; он наказывает за высказывание, не имеющее потенциала причинить вред обществу.

7. Заключительная часть, устанавливающая, что высказывание должно быть «с целью солидаризироваться с деянием», лишь подчёркивает истинную цель предлагаемого преступления. Цель — не предотвращение ущерба обществу, а наказание человека за солидарность с деянием одного лица, которая может проистекать из многих причин, отражать чувства многих и не представлять угрозы обществу. Солидарности с деянием недостаточно для утверждения о том, что она побуждает к аналогичным действиям. Поэтому речь идёт о чрезмерной криминализации высказываний — от высказываний, способных подвергнуть общество опасности, к высказываниям о помыслах.

8. Более того, существует реальное опасение, что с момента включения данного преступления в законодательство оно будет использоваться для расследования и задержания за любое высказывание, хвалящее исполнителя террористического акта, поскольку трудно определить из самого высказывания цель говорящего, и зачастую это вещи, остающиеся в сердце. В то время как слова похвалы террористической организации, произнесённые с целью солидаризироваться с ней, относительно ясны, значительно труднее отличить похвалу лицу, совершившему террористический акт, имеющую целью похвалить деяние, от такой, которая не имеет этой цели. Так, например, высказывание в пользу лица, совершившего террористический акт, может проистекать из беспокойства за его здоровье, или из мнения, что система осудила его в нарушение закона, или ввиду пыток, которым он подвергся.

9. Подводя итог данной части, правоохранительные органы располагают инструментами для борьбы с подстрекательством к террористическому акту или со словами похвалы, при обстоятельствах дела существует реальная возможность того, что они нанесут ущерб обществу. Здесь должна проходить граница. Нет места для дополнительных и более широких преступлений, которые приведут к сдерживающему эффекту и непропорциональному нарушению свободы слова, а также к криминализации высказываний, не представляющих угрозы обществу.

10. Отмена обязанности получения утверждения Юридической советницы правительства до начала расследования — Новая статья, добавленная к законопроекту, предлагает установить, что хотя предъявление обвинительного заключения по преступлениям, связанным с подстрекательством, будет требовать утверждения Юридической советницы правительства, открытие расследования по данным преступлениям не будет требовать дополнительного утверждения. Это означает отмену указания 14.12 Государственного прокурора, обязывающего полицию получить утверждение прокуратуры до открытия уголовного расследования по преступлениям, связанным с подстрекательством и высказываниями. Мы решительно возражаем против данной статьи.

11. Ввиду расплывчатости преступлений, связанных с высказываниями, в законе требуется компетентный юридический орган, оценивающий юридическими инструментами баланс между защитой безопасности и защитой свободы слова. Именно в связи с продолжающейся войной и сопутствующим ей накалом страстей требуется участие прокуратуры и сдерживание лёгкой руки полиции на спусковом крючке расследований и задержаний.

12. В отсутствие юридического сопровождения полицейские Израиля будут вынуждены самостоятельно толковать каждое высказывание, зачастую на языке, не являющемся их родным, при отсутствии культурно-лингвистического понимания, требующего надлежащего толкования распространённых в арабском языке выражений, которые часто вызывают страх, нередко по невежеству, у значительной части еврейской публики — таких как «шахид» и «Аллаху Акбар». Большая осторожность требуется также при приписывании порочных мотивов цитированию стихов из религиозных источников, допускающих различные толкования, как свойственно священным писаниям, в чтении которых ни полиция, ни заявители не имеют какой-либо подготовки.

13. Рассмотрение столь чувствительных расследований также вызывает опасение, что политические и идеологические склонности полицейских и подчинение общественным настроениям лежат и будут лежать в основе оценки высказываний и приводят к поспешному использованию уголовного права. Тем самым будет положен конец единообразию, необходимому в политике расследований и обвинения, и взвешиванию всех необходимых соображений в широком масштабе — принципам, находящимся в центре указания 14.12. В его отсутствие будет сорвана обязанность осторожного, тщательного и ограниченного использования уголовного инструмента, особенно когда речь идёт о подозрениях в преступлениях, связанных с высказываниями.

14. Опасение чрезмерного полицейского контроля не является абстрактным. После начала войны были задержаны и содержались под стражей рядовые граждане, обвинённые в тяжких преступлениях, связанных с высказываниями, что привело к жёсткой критике со стороны Государственного прокурора в адрес полиции и её лёгкой руки на спусковом крючке в отношении допустимых высказываний (Гиди Вейц, «Государственный прокурор — полиции: вы задерживали противников правительства без оснований, с ущербом для верховенства закона», «Гаарец» (20.11.2023)). Участие представителей прокуратуры в утверждении расследований по преступлениям, связанным с высказываниями, является неотъемлемой частью пропорциональности всего порядка.

15. Следует подчеркнуть — из хода заседаний Комиссии по Конституции, закону и правосудию, в частности состоявшегося 8.9.2024, следует, что цель предлагаемого законодательства не является улучшением защиты безопасности государства и общества. Это в свете разъяснения представительницы полиции о том, что механизм, требующий утверждения прокуратуры, работает эффективно и быстро, и что срок, необходимый для ответа прокуратуры, определяется полицией, которая разъясняет степень срочности ответа. Было разъяснено, что по всем делам о задержании примерно половина была обработана в течение от часа до 48 часов, а обработка остальных заняла до недели.

16. Тот факт, что профессиональные органы — в том числе со стороны полиции — считают данный механизм хорошим и эффективным, указывает на иные мотивы инициаторов поправки. Возможно, причина кроется в убеждении некоторых членов Кнессета, что полицией можно овладеть и манипулировать ею для селективного применения полномочий расследования.

17. Совокупность законопроектов — ослабление вероятностного критерия, уголовное преследование за похвалу исполнителю террористического акта без вероятностного критерия и отмена контроля прокуратуры над расследованиями — всё это вместе усиливает ущерб свободе слова и создаёт крайне непропорциональный порядок.

18. В свете сказанного, данные поправки не следует продвигать.

С глубоким уважением,

Хагар Шахтер, адвокат