Законопроект П/1738/25: Закон о наказаниях (изменение № 159) (смертная казнь для террористов), 5786-2025

Справочный материал

Переведено: 2026-03-13 · 1 131 слов · Перевод выполнен ИИ

Позиция организации «Адала» по законопроекту о смертной казни — ко второму и третьему чтениям

«Адала» — Юридический центр по правам арабского меньшинства в Израиле, Хайфа

13 января 2026 г.

Кому: адв. Гали Бахар-Миара, юридический советник правительства; адв. Сагит Афик, юридический советник Кнессета; депутат Кнессета Цвика Фогель, председатель Комиссии по национальной безопасности

Введение

В преддверии обсуждения, назначенного в Комиссии по национальной безопасности на 13.1.2026, мы обращаемся к вам с просьбой принять меры для предотвращения продвижения рассматриваемого законопроекта (далее — «законопроект» или «предложение»), являющегося антиконституционным, как будет подробно изложено ниже.

Законопроект предлагает добавить к Уголовному кодексу новое преступление, влекущее смертную казнь, а также посредством израильского законодательства распространить правовые нормы на палестинцев Западного берега — обязательную смертную казнь.
Несмотря на изменения, внесённые в текст предложения по сравнению с двумя предыдущими законопроектами — Законопроектом о поправке к Уголовному кодексу (Поправка № 159) (смертная казнь для террористов), 5786–2025 и Законопроектом о поправке к Уголовному кодексу (Поправка № 160) (смертная казнь для террористов), 5786–2025, — на которые мы ссылались в нашем письме от 18.11.2025, законопроект по-прежнему страдает двумя недостатками: (а) он антиконституционен; (б) распространение предлагаемой поправки на Западный берег противоречит международному праву. Подробности ниже.

А. Предложение антиконституционно

Нарушение ценности жизни. Основополагающий принцип состоит в том, что ценность человеческой жизни является высшей ценностью, а право на жизнь — наиболее фундаментальным и первостепенным правом человека, считающимся матерью всех прав. Это высшее право закреплено в Основном законе: Достоинство и свобода человека, и особая защита ему предоставлена признанием «святости жизни» как ценности, закреплённой в статье об основных принципах Закона. Судебная практика давно подчеркнула, что ценность святости человеческой жизни бесспорна и её следует «беречь всеми силами» (ГА 461/62 «Цим» против Мазиар; БАГАЦ 606/93 «Кидум» против Управления по делам вещания). Кроме того, смертная казнь является жестокой и бесчеловечной. Речь идёт о преднамеренном умерщвлении, совершаемом хладнокровно, когда осуждённый не представляет опасности и когда существуют иные, более гуманные способы наказания.
Нарушение принципа равенства и запрета расовой дискриминации. Предложение создаёт один закон для еврейских граждан и другой — для палестинцев. Формулировка, устанавливающая смертную казнь за умышленное причинение смерти «гражданину или жителю Израиля [...] если деяние является террористическим актом», явно различает тех, кто совершает подобное деяние в отношении граждан и жителей Израиля, и аналогичные деяния в отношении палестинцев на оккупированных территориях. Такой отдельный закон по признаку национальности или происхождения, несомненно, нарушает принцип равенства и создаёт особый правовой режим, основанный на нерелевантных различиях расистского характера.
Нарушение демократических принципов. Тотальное посягательство на святость жизни и жестокое, бесчеловечное обращение, заложенные в смертной казни, несовместимы с фундаментальными демократическими принципами. Это также противоречит основным принципам, установленным в статье 1 Основного закона: Достоинство и свобода человека. Предложение, позволяющее суду вынести смертный приговор даже без соответствующего ходатайства обвинения, а также установление обязательной смертной казни, нарушают принцип разделения властей. Предложение игнорирует принципы международного права и противоречит заявлениям Израиля на международных форумах.
Нарушение не преследует достойной цели. Оно преследует расистскую и мстительную цель. Законопроект направлен главным образом против палестинцев, как граждан государства, так и жителей оккупированных с 1967 года палестинских территорий. Декларируемая цель — устрашение, однако многочисленные исследования свидетельствуют о провале смертной казни как средства устрашения.
Законопроект прямо противоречит нормам международного права и обязательствам Израиля. Заявления Израиля на международной арене на протяжении лет и его голосования на Генеральной Ассамблее ООН последовательно поддерживали отмену смертной казни (резолюции 62/149 от 18.12.2007, 63/168 от 18.12.2008, 65/206 от 21.12.2010, 67/176 от 20.12.2012, 69/186 от 18.12.2014, 71/187 от 19.12.2016, 73/175 от 17.12.2018 и 75/183 от 16.12.2020).
Смертная казнь представляет собой нарушение международных запретов на жестокое, бесчеловечное и унижающее обращение и поднимается до уровня пыток (см. доклад Комиссара ООН по правам человека A/HRC/36/27, п. 16, 4.07.2017; ECtHR, Al-Saadoon v. UK, app. 61498/08, para. 115 (2010); Öcalan v. Turkey, ECtHR).
Статья 6 МПГПП закрепляет право на жизнь и налагает ограничения на государства, ещё не отменившие смертную казнь. Согласно толкованию этой статьи, государства-участники не вправе вводить смертную казнь за деяния, которые не карались ею на момент ратификации Пакта или в любое время после этого (CCPR/C/GC/36, п. 34). Введение смертной казни за новые преступления однозначно запрещено МПГПП. За последние десятилетия около 140 государств отменили смертную казнь.
В 2002 году Европейский союз принял безусловный и всеобъемлющий запрет на применение смертной казни при любых обстоятельствах (Протокол № 6 к ЕКПЧ). Европейский суд по правам человека подтвердил этот запрет в 2010 году, установив, что смертная казнь нарушает право на жизнь и запрет пыток (Al-Saadoon v. UK, 2010). Конституционный суд Южной Африки также установил, что смертная казнь нарушает запрет пыток, полностью уничтожает право на достоинство, её применение содержит элементы произвола и она необратима (State v. Makwanyane, 1995).
Законопроект не выдерживает теста на пропорциональность. Отсутствует рациональная связь между смертной казнью и целью устрашения. Речь идёт о наиболее тяжком и радикальном средстве — лишении жизни, при том что в Уголовном кодексе существуют альтернативные виды наказания, применяемые государством на протяжении десятилетий.
Законопроект не выдерживает и третьего теста на пропорциональность. Смертная казнь не оставляет места для исправления ошибок и может привести к казни невиновных и к произвольным последствиям, разрушительным для судебной системы. Этот вид наказания ставит государство в мстительную позицию вместо применения достойного, современного наказания, соответствующего фундаментальным принципам прав человека.
Мнения о неконституционности смертной казни выражены в академической юридической литературе. Судья Хаим Коэн писал: «Во главе шкалы ценностей "достоинства человека" стоит святость жизни; без жизни никакое достоинство не может быть полезным для человека. Запрет на посягательство на человеческую жизнь как основной принцип публичного права прежде всего означает запрет смертной казни». Профессор Аарон Барак также считал, что закон, устанавливающий смертную казнь, не способен пройти все ступени теста ограничительной оговорки.

Б. Законопроект противоречит основополагающим принципам международного гуманитарного права

Предложение устанавливает, что министр обороны поручит командующему силами ЦАХАЛа в районе Иудеи и Самарии внести поправку в приказ об инструкциях безопасности и установить обязательную смертную казнь по статье 209(а) Приказа об инструкциях безопасности.
Помимо нарушения принципа надлежащего судопроизводства, которого и без того не существует в системе военного правосудия на Западном берегу, предложение стремится распространить израильское право на территории Западного берега. Верховный суд уже постановил, что полномочия военного командующего проистекают из международного публичного права о военной оккупации и что «право, юрисдикция и администрация государства Израиль не распространяются на эти территории» (БАГАЦ 7957/04 Мараабе против Премьер-министра Израиля).
Законопроект противоречит Правилу 43 Гаагских правил, являющемуся «квазиконституционной основой оккупационного права» (БАГАЦ 2164/09 «Еш-Дин» против командующего силами ЦАХАЛа на Западном берегу), согласно которому военный командующий обязан обеспечивать нужды местного населения, находящегося под оккупацией, и не вправе руководствоваться политическими соображениями, связанными с нуждами собственного государства.
Этот вывод подтверждается консультативным заключением Международного суда ООН (МС ООН) от 19.7.2024, в котором суд установил, в частности, что распространение израильского правового режима на оккупированные территории противоречит Правилу 43 Гаагских правил и статье 64 Четвёртой Женевской конвенции.

В свете вышеизложенного просим Комиссию принять меры к снятию законопроекта с повестки дня и недопущению его продвижения в качестве закона.

С уважением, д-р Суад Башара, адв.

Данный перевод выполнен ИИ на основе официального текста Кнессета и может содержать неточности. Подробнее о методологии.