Комитетский законопроект: Основной закон: Судопроизводство (Изменение № 4)

Позиционный документ: Законопроект об основах правосудия (Поправка № 3) и Законопроект о судах (Поправка № 101)

20.1.2025

Комитету по конституции, праву и правосудию

Позиционный документ

Законопроект об основах правосудия (Поправка № 3) и Законопроект о судах (Поправка № 101), 5783-2023

В настоящем позиционном документе мы кратко сосредоточимся на двух предложениях по улучшению предлагаемой редакции. Подчеркнём, что эти предложения не отвечают интересам какой-либо из сторон спора, а представляют собой предложения, правильные с точки зрения обоих лагерей.

Принятие этих предложений может привести к тому, что более широкие слои израильского общества поддержат изменение, и оно будет принято при более широком консенсусе, возможно даже межлагерном.

Следует подчеркнуть, что мы не намерены излагать в данном документе нашу позицию по отношению к полному конституционному устройству в целом, которое, разумеется, охватывает и дополнительные, более широкие аспекты, такие как требуемое большинство в Кнессете для принятия основных законов, требуемое большинство в Верховном суде для отмены законов и решений правительства, необходимость укрепления независимого статуса Кнессета и прочее.

А. Первое изменение: назначение без межлагерного консенсуса — должно быть ограничено по времени

Статья 4а законопроекта устанавливает, что при условиях, подробно изложенных в предложении, в случае невозможности достижения межлагерного консенсуса в комитете по назначению судей каждая сторона назначает судью.

В соответствии с действующей редакцией речь идёт о постоянном назначении, в связи с чем высока вероятность возникновения ситуации «гонки ко дну» при назначении весьма молодых судей в Верховный суд, с тем чтобы у них было больше лет судейства. Так, например, назначение судьи в возрасте 30 лет равнозначно 40 годам судейства, что эквивалентно назначению 4 судей в возрасте 60 лет. Назначение молодых и неопытных судей в высшую инстанцию Государства Израиль не отвечает интересам ни одной из сторон.

Помимо неопытности судей, эта система будет стимулировать назначение судей на крайнем правом или крайнем левом фланге политического спектра, с тем чтобы исключить вынесение судебного решения вопреки позиции назначающей стороны.

Стремление должно быть направлено именно на стимулирование сторон к достижению межлагерного взаимопонимания, с тем чтобы Верховный суд отражал многообразие мнений политического спектра, включая правоцентристские и левоцентристские позиции. Ситуация, при которой в Верховном суде существуют два экстремистских блока — один справа и один слева, — не отвечает интересам ни одной из сторон.

По двум указанным причинам предлагается ограничить срок полномочий лица, назначенного по механизму, предложенному в Статье 4а, определённым периодом времени. Представляется, что наиболее подходящим является назначение сроком на 3 года, с тем чтобы задача достижения межлагерного консенсуса перешла к следующему комитету по назначению судей. Таким образом, у обеих сторон возникнет значительно большая мотивация к достижению межлагерного понимания относительно назначения судей, поскольку по природе своей все члены комитета по назначению судей будут заинтересованы оставить постоянный след, а не временный.

Поэтому предлагается, чтобы Статья 4а основного закона включала Подпункт (в) в следующей редакции:

«Если два судьи были назначены в Верховный суд в соответствии с настоящей статьёй, срок их полномочий составит 3 года.»

Б. Второе изменение: юристы, избираемые коалицией и оппозицией, — должны быть старшими юристами, обладающими статусом и независимым профессиональным суждением

Верховный суд Государства Израиль является не только конституционным судом, но и апелляционным судом по уголовным и гражданским делам, поэтому наряду с большой важностью его сбалансированности и представления всего многообразия израильского общества существенное значение имеет также сохранение высокого профессионального уровня судей.

В соответствии с предложением можно будет назначать судей Верховного суда путём достижения договорённостей между членами Кнессета и общественными представителями-юристами с обеих сторон, даже без поддержки судьи Верховного суда.

В связи с этим необходимо обеспечить, чтобы юристы, назначаемые коалицией и оппозицией, были юристами с высоким профессиональным статусом и независимым профессиональным суждением, частью задачи которых будет обеспечение того, что назначения не только представляют весь политический спектр, но и что их профессиональный уровень соответствует высшей инстанции Государства Израиль.

Кроме того, на данном этапе предлагаемое определение является расплывчатым и может повлечь многочисленные апелляции относительно того, соответствует ли выбранный юрист определению, установленному в законе: «имеющий право быть назначенным в качестве общественного представителя-юриста с опытом представительства в суде». Предлагаемая редакция не определяет, что такое «опыт представительства»: речь идёт о двух годах опыта или тридцати? Какой статус имеет тот, кто от случая к случаю представлял интересы в судах, но это не является его основной деятельностью? Подходит ли тот, чей опыт ограничивается представительством в мировом суде, для членства в комитете? По сути, это расплывчатое определение является лазейкой для бесконечных апелляций и правовых споров относительно членов комитета, которые будут избраны.

Предложение необходимо исправить таким образом, чтобы стороны могли выбирать юристов с независимым профессиональным статусом, не подлежащим обжалованию, применяя ясные и однозначные критерии, которые также сузят возможность споров относительно того, действительно ли кандидат соответствует критериям, установленным законом.

Мы полагаем, что наиболее правильным является возможность для сторон выбирать юристов, которые являются судьями в отставке или профессорами права. Речь идёт о лицах, обладающих значительным самостоятельным весом и высокой приверженностью профессиональному уровню судебной системы. С другой стороны, существует весьма широкое многообразие мнений среди всех судей в отставке и профессоров права из различных академических учреждений, так что каждая сторона сможет найти для себя подходящих кандидатов.

Наряду с этим, если комитет сочтёт, что помимо данных юристов следует также допустить адвокатов, представляющих интересы в судах, необходимо чётко и однозначно определить критерии, которые обеспечат, что речь будет идти о первой шеренге наиболее опытных и старших адвокатов, существующих на частном рынке (и в отличие от них — ни в коем случае не политических активистов, у которых также есть диплом адвоката). Поэтому предлагается, чтобы критерием являлся юрист с лицензией на ведение адвокатской деятельности в течение не менее 20 лет, который представлял интересы не менее чем в 100 производствах, поданных в Верховный суд. Количество лет стажа, равно как и количество производств, «поданных» в Верховный суд, является жёстким критерием, допускающим однозначный подсчёт (даже если в части из этих производств не было существенных слушаний).

Поэтому предлагается, чтобы в Статье 6(2)(б) Закона о судах была представлена следующая редакция:

«Имеет право быть назначенным в качестве общественного представителя-юриста тот, кто является одним из следующих:

а. Лицо, ранее занимавшее должность судьи.

б. Профессор права.

в. (В той мере, в какой комитет сочтёт это необходимым) Юрист с лицензией на ведение адвокатской деятельности в течение не менее 20 лет, представлявший интересы не менее чем в 100 производствах, поданных в Верховный суд.»

Адв. д-р Эйтан Финкельштейн, директор «Моэд — Израильского центра содействия демократии и защиты прав человека».