Законопроект П/1178/25: Предложение закона о судебной системе религиозных судов (Арбитраж), 5786-2026

Возражение против Законопроекта о юрисдикции религиозных судов (арбитраж) (הצעת חוק שיפוט בתי דין דתיים (בוררות)), 5783-2023

17 декабря 2024 г.

Кому: Комиссия по конституции, праву и правосудию

---

Организация «Братья и сёстры по оружию за демократию» — ассоциация, учреждённая с целью защиты государства Израиль от попытки государственного переворота, угрожавшей израильской демократии, и ставящая перед собой задачу действовать ради сохранения сильного, еврейского, демократического, либерального и равноправного Израиля для будущих поколений в соответствии с ценностями и духом Декларации независимости. В силу этого мы решительно возражаем против рассматриваемого законопроекта. Ниже вкратце изложены наши оговорки.

---

1. Серьёзное нарушение верховенства закона

1.1. Предложение представляет угрозу верховенству закона, поскольку предоставляет законодательное покровительство параллельной правовой системе, действующей на основании иного права, нежели государственное, и не подчинённой ему. Создание альтернативы гражданской правовой системе, не подконтрольной законодательной и судебной властям, ставит под угрозу основы равенства перед законом — одной из основ демократии.

1.2. Создание параллельной судебной системы, действующей вне правовых норм, закреплённых в гражданском законодательстве, приведёт к противоречивым решениям, де-факто признанию правовой анархии, ослаблению верховенства закона и подрыву доверия общества к судебной системе.

1.3. Посредством данного законопроекта законодатель создаёт абсурд де-легитимизации правовой системы, призванной обеспечивать исполнение указаний самого законодателя.

1.4. Более того, статья 5 законопроекта позволяет «необходимые изменения» в Законе об арбитраже (חוק הבוררות), 5728-1968, без определения границ таких изменений, и предоставляет предлагаемому Закону приоритет над Законом об арбитраже в случае противоречия. Изменения в Законе об арбитраже нанесут существенный ущерб упорядоченному и прозрачному механизму арбитража. Мы возражаем против такого механизма и подчёркиваем, что любой арбитраж под покровительством Закона должен подчиняться Закону об арбитраже, и толкование его применения не должно оставляться на усмотрение религиозных судов, находящихся в явном конфликте интересов в отношении права на обжалование, отстранения арбитра и прочего. Мы рекомендуем установить, что любой религиозный арбитражный процесс должен подчиняться Закону об арбитраже без самостоятельного толкования религиозных судов.

2. Серьёзное нарушение статуса законодательной власти

2.1. Одним из принципов демократии является участие граждан в свободных и равных выборах представительного органа, определяющего законодательную политику, из которой развивается и судебная практика.

2.2. Еврейское право, или закон Торы, предлагаемый в качестве судебной основы в раввинских судах также по гражданским делам, не соответствует данному принципу. Оно не считает себя подчинённым гражданскому законодательству или судебной практике и не подлежит исправлению со стороны законодательной власти. Таким образом, данное предложение создаёт невозможное по своей природе противоречие в виде институционализации судебной системы под государственным покровительством, не допускающей государственного контроля, например посредством данного процесса, проходящего перед Комиссией по конституции, праву и правосудию, в рамках которого представлен настоящий документ и проводятся профессиональные обсуждения Комиссии. Если предлагаемая система не подлежит проверке Кнессетом или БАГАЦ, лишается право общественности на контроль и активное участие в формировании политики, что также является ущербом для демократии.

3. Частное производство за счёт государственной казны — религиозная дискриминация под покровительством государства

3.1. Арбитражные процедуры по своей природе являются частными альтернативными процедурами судебному разбирательству и применяются в различных рамках. Закон и сегодня допускает правовой плюрализм, признавая частные рамки, позволяющие сторонам выбирать право и процедуру, соответствующие их убеждениям. Поэтому вызывают удивление пояснения к законопроекту, утверждающие, что государству надлежит предоставить участникам споров инструменты для разрешения конфликтов в соответствии с принятыми ими ценностными представлениями, поскольку такие инструменты существуют, но финансируются из собственных средств сторон.

3.2. По нашему мнению, законопроект не заботится о правовом плюрализме, а стремится финансировать и продвигать религиозное правосудие при ослаблении государственной гражданской правовой системы.

3.3. Мы усматриваем серьёзный недостаток в создании государственной рамки, поощряющей использование религиозных судов посредством финансирования процедуры — финансирования, содержащего дискриминацию по религиозному признаку. Стороны, желающие вести частный процесс не через государственные судебные инстанции и не по государственному праву, должны финансировать такой процесс самостоятельно. Законопроект предоставляет дополнительную привилегию ультраортодоксальной общественности на ведение арбитражного процесса за счёт государства.

3.4. Более того, сам факт финансирования воспринимается как предоставление государственного одобрения религиозной процедуре, недостатки которой перечислены в настоящем документе.

3.5. Следует отменить государственное финансирование религиозного арбитража и возложить расходы исключительно на стороны.

4. Имманентный дефект требования согласия

4.1. Предложение якобы основывается на требовании согласия сторон. Однако в действительности, в случаях неравенства сил между сторонами, согласие стороны, нуждающейся в правовой защите, на ведение религиозного процесса не всегда является равноправным или свободным. Когда между двумя сторонами с существенным неравенством сил возникают правовые споры, согласие «слабой» стороны относительно характера судебного процесса не может считаться свободным. Согласие стороны, подчинённой другой стороне или находящейся в экономической зависимости или социальном неравенстве, является не чем иным, как вынужденным согласием, не выражающим истинную волю сторон.

4.2. Статья 3(б) законопроекта, согласно которой суд обращается непосредственно к стороне, не согласной на арбитраж, является лишь усилением попытки принуждения к согласию потенциального участника процесса и должна быть удалена в любом случае. Какова её цель, если не давление на несогласную сторону с целью заставить её отказаться от своего отказа участвовать в разбирательстве в религиозном суде? Вместо этого предложения следует установить, что при отсутствии согласия одной из сторон обращение согласной стороны об арбитраже в религиозном суде отклоняется, и суд не сможет приписать никакой оттенок «отказничества» несогласной стороне.

4.3. Поэтому первое требование в законопроекте — требование согласия — является дефектным по существу, поскольку оно предполагает, что любое согласие является свободным и осознанным и не учитывает возможность вынужденного согласия. Законодатель должен защищать общественность от подобного ущерба её правам, а не институционализировать его в законодательстве.

4.4. Напомним, что элемент согласия в договорном праве также нерелевантен перед религиозным судом, который не подчиняется Закону о договорах и гражданской судебной практике.

4.5. Кроме того, предварительное согласие, данное до возникновения спора, например через типовой договор, договор купли-продажи, трудовой договор, договор об оказании услуг, не должно являться доказательством действительного согласия для целей настоящего Закона. Согласие для целей настоящего Закона, обрекающего стороны на дискриминацию по сравнению с государственным правом, может быть дано только явным образом в связи с конкретным спором и после разъяснения сторонам значения согласия ясным образом для обеспечения свободного и осознанного согласия. В этом контексте мы предлагаем: общее согласие, данное предварительно через договор, не является действительным для целей арбитража в религиозном суде.

4.6. Отметим, что на обсуждениях аналогичного законопроекта в Кнессете 20-го созыва было согласовано прямо установить, что до получения письменного согласия всех заинтересованных сторон раввинский суд не приглашает стороны на слушание или для ответа на иск, не вызывает свидетелей и не принимает никаких решений.

4.7. Помимо всего изложенного, переходные положения устанавливают невыносимую ретроактивную применимость. Ретроактивное согласие не является осознанным согласием и поэтому является вынужденным согласием. Следует удалить переходные положения, установленные в статье 6 законопроекта. Нет оснований навязывать ретроактивное согласие ни на арбитражные решения, ни на незавершённые арбитражные процедуры, которые были начаты, когда законопроект не имел юридической силы и стороны имели доступ к судебным инстанциям для их отмены, что означает, что они могли быть приняты религиозным судом при отсутствии полномочий.

4.8. То же относится к распространению Закона на существующие соглашения, заключённые, когда стороны не были осведомлены об объёме Закона и установленных им порядках.

5. Серьёзное нарушение права на обращение в суд

5.1. Особенно возмутительным является положение в заключительной части статьи 3(г) законопроекта, согласно которому религиозный суд будет вправе предоставить стороне, обратившейся со спором в религиозный суд, но столкнувшейся с отказом другой стороны, разрешение подать иск в гражданскую инстанцию.

5.2. Следует полностью удалить подобное утверждение, претендующее на установление необходимости какого-либо разрешения для обращения в гражданский суд, из которого также вытекает непростой вопрос: вправе ли религиозные суды также отказать в предоставлении такого разрешения.

6. Серьёзное нарушение основных и императивных прав

6.1. Законодательная печать на судебный процесс, не подчинённый государственному праву, порочна по своей природе. Судебные решения, игнорирующие основные права, закреплённые в законодательстве, являются серьёзным ущербом для сторон. Недопустимо, чтобы суд и гражданский процесс под покровительством государства игнорировали права, установленные в основных законах, и иные императивные права.

6.2. Законопроект не обращается к необходимости подчинить религиозные суды, как любой судебный орган в Израиле, основным законам. Одним из принципов равенства является обязанность судебных органов толковать право в соответствии с гарантиями, установленными в основных законах. Так, например, Основной закон: Достоинство и свобода человека обладает конституционным статусом, который должен обязывать и даянов раввинского суда, в том числе при толковании еврейского права.

6.3. Важность нормативно-правовой когерентности была подчёркнута в деле БАГАЦ 1000/92 Бавли против Великого раввинского суда, ПД 48(2) 221, где, среди прочего, судья Барак постановил:

«Общее гражданское право выражает основные права человека: оно признаёт свободу договора (посредством законов о договорах). Оно защищает право собственности (в силу вещного права). Оно охраняет физическую неприкосновенность (посредством деликтного права). Оно обеспечивает доброе имя (законодательством, запрещающим клевету). Гражданское право устанавливает, таким образом, права и обязанности индивида по отношению к каждому другому индивиду. Оно определяет, что является «собственностью» человека в правовой системе. На его основании решается, что «имеет» индивид и что ему «причитается». Эту собственность можно отобрать у него без его согласия (явного или подразумеваемого) только в силу прямых законодательных положений. Такое законодательство должно соответствовать ценностям государства Израиль (как еврейского и демократического государства). Оно должно быть направлено на достойную цель. Ему запрещено выходить за пределы необходимого (см. статью 8 Основного закона: Достоинство и свобода человека). Несовместимо с этими основополагающими концепциями, чтобы переход из гражданского суда в религиозный суд приводил к утрате указанных основных прав или к их ущемлению.»

6.4. Поэтому следует установить, что решения религиозных судов, в том числе в предлагаемом арбитражном процессе, не будут противоречить гражданскому праву и, по меньшей мере, не смогут ущемлять существенное право стороны, защищённое основным законом и иным законодательством, защищающим права женщин, права работников, права лиц с инвалидностью и, в целом, права меньшинств и уязвимых групп населения.

6.5. Отметим, что на обсуждениях в Кнессете 20-го созыва по данному вопросу было согласовано добавить принципиальное положение, согласно которому решения религиозного суда не смогут ущемлять существенные права сторон по следующим законам: Закон о равноправии женщин (חוק שיווי זכויות האישה), 5711-1951, трудовое право, от которого нельзя отступить по соглашению сторон и которое защищает права работников, законодательство о защите лиц с инвалидностью, положения Закона о типовых договорах (חוק החוזים האחידים), 5743-1982, и положения любого закона, действующие несмотря на любой отказ и противоречащее соглашение — императивные положения.

6.6. Частный пример ущемления императивного права — законопроект наносит серьёзный ущерб гендерному равенству. Система религиозных судов является по своей сути мужской системой. Условием назначения даянов в раввинский суд является их мужской пол. Уже этого достаточно, чтобы указать на проблемную и неравноправную судебную систему, ущемляющую права женщин. Таково же и существо применяемого в раввинских судах права, дискриминирующего женщин.

7. Законопроект наносит серьёзный ущерб свободе от религии

Судебный процесс, подчинённый религиозному праву и обязанный следовать религиозным представлениям, отражает концепцию справедливости, отличную от той, которая закреплена в праве демократического государства. Выше мы перечислили причины опасений относительно вынужденного согласия, которое приведёт стороны к судебному процессу, противоречащему их системе ценностей. Такая реальность не только приведёт к отсутствию единообразия норм израильского права, но и нанесёт серьёзный ущерб свободе от религии — основному праву в демократическом государстве и одной из ценностей Декларации независимости. Поэтому данный законопроект порочен по существу как инструмент религиозного принуждения.

8. Корпорация не является религиозным субъектом

8.1. В связи со статьёй 2(2) законопроекта мы предлагаем исключить споры корпораций из сферы действия Закона — как в случае споров между корпорациями, так и, что ещё более важно, в случае споров между корпорацией и физическим лицом.

8.2. Корпорация не является субъектом, которому можно приписать религиозную принадлежность, законы Торы нерелевантны для корпораций и, безусловно, не приспособлены для рассмотрения современных коммерческих вопросов. Нет оснований создавать противоречия и правовой хаос в коммерческом праве на основе религии.

8.3. Кроме того, в споре между корпорацией и физическим лицом сомнительно наличие элемента согласия, поскольку речь изначально идёт о двух сторонах, не уравновешенных с точки зрения их ресурсов и способности противостоять давлению с целью получения согласия.

8.4. Следует исключить споры корпораций из сферы действия Закона.

---

В заключение мы призываем членов Комиссии выступить против законопроекта, целью которого по существу является религиозное принуждение под покровительством государства, и полностью отклонить его или, по меньшей мере, внести в него поправки в соответствии с предложениями, изложенными в настоящем документе.

С уважением,

Эйтан Герцль, генеральный директор «Братья и сёстры по оружию за демократию»

Копии:

• Премьер-министр — г-н Биньямин Нетаньяху
• Министр юстиции — г-н Ярив Левин
• Юридический советник правительства — адв. Гали Баhарав-Миара